Пустая (СИ)

Дедушка Фрейд как-то сказал — чем безупречней человек снаружи, тем больше демонов у него внутри, — интересно, сколько демонов внутри этого мужика? Видимо, очень много, потому что снаружи он до тошноты совершенен. И только темнеющий взгляд выдает его презрение ко мне. — Мы разберемся без тебя. Думаю Виталина, не нуждается в адвокатах, — он впервые произносит мое имя, а у меня от его голоса вновь по всему телу проходят мурашки. Это даже не дрожь, это тонкие невидимые иглы, которые впиваются мне под кожу. — А тебе пора на тренировку, — его голос спокоен, но очень убедителен.

Денис усмехается, но поднимается с кресла, наклоняется ко мне и целует в щеку.

— Не обращай внимания на его строгий вид. Он тебя возьмет, — шепчет он мне. — Позвони мне, когда освободишься. Удачного рабочего дня, Александр Владимирович, — кидает отцу, еще раз ободряюще мне улыбается и покидает кабинет. Дверь закрывается и в помещении воцаряется звенящая тишина. Сегодня я абсолютно трезвая, но чувства, от которых кружилась голова, вновь возвращаются.

Он не пожирает меня взглядом, как делал это в клубе, в его взгляде нет секса и похоти. Александр просто осматривает меня с ног до головы, с отвратительным презрением и злобой, которая отражается лишь в его взгляде. И мне вдруг больше не хочется оправдываться перед ним и все объяснять. Хочет считать себя всесильным могущественным ублюдком, который видит людей насквозь — пусть считает. Таких мужиков не переубедить в их неправоте. Им наплевать на мнение и чувства других, они слышат только себя, считая свое мнение непоколебимым.

Так же нагло, закидываю ногу на ногу, откидываюсь в кресле, осматривая Александра. Властен. Считает себя царем и богом этой корпорации, смотря на таких как я, свысока. Интересно сколько молоденьких сотрудниц он трахнул на столе, за которым сидит? Такой же извращенец, как все мужики в его возрасте. Перекидываю ноги, меняю позу, и замечаю, как его взгляд скользит по моим бедрам, прикрытым короткой юбкой.

— Как давно ты с моим сыном? — спрашивает он, возвращая взгляд к моему лицу.

— Это имеет значение? — спрашиваю я, стараясь говорить так же холодно, как и он.

— Имеет. Отвечай на мои вопросы, — тон не повышает, власть чувствуется в голосе, во взгляде.

— А что, собеседование уже началось, Александр Владимирович? — выгибая брови, спрашиваю я.

— Не язви. Как давно ты встречаешься с моим сыном? — так ревностно спрашивает он, будто я пытаюсь отобрать у него Дениса.

— Полгода, — заявляю я, что, действительно, правда.