Пустая (СИ)

 — Сейчас я буду тебя трахать. Ты же этого от меня хотела?! Хотела?! Для этого ты устроила весь этот цирк?! — повышаю тон, требую от нее ответа. Она просто кивает, а мне этого мало. — Отвечай!

— Да, — тихо неуверенно произносит она. Сучка, в какую бы игру она сейчас не играла, я безумно хочу ее. Хочу ее безвольную, стонущую и просящую в моих руках.

— Руки назад, — понижаю голос, смотря, как она сглатывает, но выполняет мой приказ. Она заводит руки за спину и прекрасно понимает, чего я хочу, поскольку сводит руки вместе в правильном положении.

Делаю петлю из ремня, завожу его ей за спину и стягиваю ее руки, крепко фиксируя, чтобы она не смогла освободиться.

— Вот так, Кошка, — рывком раздвигаю ее ножки, хватаю за волосы, заставляя запрокинуть голову, веду языком по шее, шумно втягивая ее соблазнительный запах. Мну грудь, обвожу соски, сжимаю ее попку, прижимая к себе.

— Пожалуйста, не надо… — дрожащим голосом произносит она. Наверное, я сошел с ума от ее тела, поскольку не сразу понял, что она не отзывается, не реагирует на мои ласки и ее страх — это не игра.

Я прихожу в себя от ее всхлипа, отрываюсь от ее груди, поднимаюсь в полный рост и вижу, как она глубоко дышит с зажмуренными глазами и тихо повторяет: «пожалуйста» дрожащим голосом, словно сейчас заплачет. И это далеко не возбуждение. Это какой-то совершенно непонятный мне панический страх.

— Вита, — тихо произношу я, обхватывая ее лицо. — Открой глаза, посмотри на меня.

— Нет, пожалуйста, — она словно не слышит меня, продолжая повторять чертово «пожалуйста».

— Виталина, — глажу ее по нежным побледневшим щекам, пытаясь успокоить. Эта маленькая запуганная девочка никак ни вязалась с той развратницей, которая грязно отдалась мне в клубе и совсем недавно требовала от меня ежедневного секса.

— Отпусти меня, пожалуйста, — из ее приоткрытых глаз стекают огромные слезы. Меня самого начинает трясти. Быстро ослабляю ремень, срывая его с ее рук. Тру ее запястья, думая, что сделал ей больно. А она так и сидит с закрытыми глазами, из которых льются кристальные слезы, продолжая бесконтрольно дрожать, словно ей очень холодно.

Быстро поднимаю свою рубашку, надевая на нее, растираю ее руки и плечи.

— Девочка моя, маленькая, котенок. Открой глазки, хорошая моя, поговори со мной, — сейчас она действительно напоминает маленького дрожащего котенка. Поднимаю ее на руки и несу в спальню. А она не сопротивляется, поддаётся всем моим действиям, словно безвольная кукла. Укладываю ее на кровать, укрывая одеялом.