Пустоцвет

Вы разрешите мне пожить у вас, пока я работаю?

— Конечно, живите, сколько хотите! И продажу одобряю. Купите другое жильё, сами выберете — где и какое. Чтобы ваш… осеменитель… адрес не знал, а то не даст жизни. Про ребенка, так понимаю, вы ему рассказывать не собираетесь?

— Малыш только мой! — Маша инстинктивно прикрыла совершенно плоский живот руками. — У него уже есть дочка, будет лучше, если он ничего не узнает. Из вредности может что-нибудь сотворить.

— Рано или поздно узнает.

— Чем позже — тем лучше. Возраст можно подвинуть, сказать, что ребенок родился на месяц или два дальше от возможной даты рождения, если бы он был его отцом. Потом, — Мария набрала воздух в легкие и — как в омут с головой, — я не уверена, что ребенок от Сомова. Дело в том, что в Новогоднюю ночь я наделала глупостей, большую часть которых даже не помню!

— Так, может быть, ничего и не было, если не помните?

— Может быть, — кивнула Маша, мучительно покраснев.

— Хорошо встретили Новый Год! — качнула головой Надежда Львовна. — Ну и выбросите из головы. Было — быльём поросло. Главное, что сейчас есть. Давайте, чокнемся соком за ваш развод, а потом — за новую жизнь!

Женщины выпили.

Маша положила в рот кусочек мяса и зажмурилась — как же вкусно!

— Я что думаю, — продолжила хозяйка, — сейчас такая аппаратура, такие специалисты, что возраст плода могут до плюс-минус нескольких дней подсчитать.

— Вряд ли получится, — вздохнула Мария. — Между Дмитрием и… Новым Годом… прошло едва два дня. Такую разницу ни один специалист не разграничит.

— Тогда и думать не о чем! Червячка заморили? Идите, звоните маме, а я пока пирогом займусь.

Маша кивнула и встала, намереваясь пройти в комнату за сотовым, но тут раздался звонок в дверь.

— Кто это, так поздно? — удивилась Надежда Львовна, замерев с чашкой в руке.

— Я открою, — вызвалась Маша, направляясь в прихожую.

— Подождите! Не надо, я сама открою. Вам не надо на сквозняке стоять, а из подъезда так дует! Идите, звоните родителям.

Трель повторилась.