Пустоцвет

Первый — она не была беременна на тот момент, ребенок не может быть вашим. Второй — она была беременна, но срок слишком маленький, чтобы это можно было понять в момент осмотра.

— Еще мог быть третий вариант, — продолжил Дмитрий. — Самый реальный — её, вообще, никто не осматривал, справку выписали просто «на глазок» и со слов Марии. Будто вы не знаете, как обычно проходят медкомиссию при устройстве на работу или при поступлении, там. Все просто платят, чтобы не терять два-три дня, не стоять в очередях, не бегать с баночками.

— Вы правы. Для вас предпочтительнее первый вариант, но жизнь учит, что чаще всего развитие идет по наименее благоприятному сценарию. Посмотрим, что можно будет сделать. Я свяжусь с вами, когда у меня будет какая-нибудь информация, — проговорил адвокат и распрощался.

Работа не работалась, все раздражало, хотелось поехать к Маше и вытрясти из нее имя. А потом поехать к этому прощелыге и начистить ему лицо. Нет, не самому начистить, а посмотреть, как это проделают профессионалы.

С одной стороны он понимал этого, пока незнакомого, мужчину — Машка красивая, а еще и разведенная. Почему бы не прислониться? Наверняка она жаловалась, как с ней поступил муж, чего проще — выслушать, пожалеть? И уложить в койку.

Мотивы мужика он видел, хотя чистки физиономии тому не избежать.

Но Машка… Её он категорически не мог и не хотел понимать.

Говорила, что любит. Ластилась, слушалась, во всем ему потакала — и за какую-то неделю после развода смогла переключиться на другого? Допустила того до тела?

Ещё одна мысль давила, нет-нет, да проскальзывая, туманя сознание, вызывая бешенство — могло ли быть так, что Маша нашла этого осеменителя еще в то время, когда была замужем? Например, когда по врачам ездила? Он же не контролировал ее передвижения и знакомства! Ему и в голову не приходило, что Мария может изменять.

Нет, он бы почувствовал!

Но после объявления, что они разводятся, Маша как-то сразу изменилась.

Он ожидал потока слез, думал, она станет цепляться за руки, молить, давить на жалость. Из дома её выселять чуть ли не силой придется.

А жена взяла — и сама ушла. Практически, хлопнула дверью, брезгливо отказавшись от его подарков. Не взяла ни украшения, что он ей покупал, ни дорогие вещи.

Он тогда сразу почувствовал себя брошенным.