Пустоцвет

Так, из симбиоза троих не совсем полноценных генеральных получится один нормальный руководитель, бизнес не пострадает, а продолжит развиваться.

Вроде бы, идея увенчалась успехом.

Признаться, с вазэктомией и завещанием на Таисию он перегнул. Решил подстраховаться со всех сторон, ведь он не вечен. Кто тогда защитит дочь и внучку? На Сомова надежда плохая, вон, как он обошелся с первой женой! Да, на него давили, да, он выполнил то, что они от него требовали, но это говорит только о том, что для этого человека семья не на первом месте.

Стала не нужна — легко выбросил из своей жизни. Значит, так же, не задумываясь, избавится и от Ксаны, если с ее отцом, что-то случится.

Леонид Иванович был готов пойти на уступки, если Дмитрий упрется и категорически не захочет делать стерилизацию. Всё-таки, вазэктомия необратима, есть другие способы мужской контрацепции, можно было обсудить и найти устраивающий обе стороны выход. Но Сомов согласился."

"А с завещанием он тянет, видимо, отец уперся. Ничего, можно подождать немного, а потом надавить сразу на отца Дмитрия.

Если тот не дурак, побежит оформлять бумаги впереди автомобиля.

Сердце кольнуло, Гуров замер, прислушиваясь. Нет, отпустило.

Вот, живи теперь, оглядывайся, пульс считай да таблетки горстями глотай. Что-то расхотелось завтракать, пойти к внучке заглянуть? Рядом с ней Леониду становилось легче. Непоседливая малышка, непосредственная и улыбчивая. Солнышко.

Господи, дай время, позволь поставить на ноги, выучить, мужа достойного найти! Тогда и умереть не страшно…

Родители встретили приветливо, особенно мама.

Отец поздоровался и выжидательно уставился на сына.

Черт, и тут от него ждут неприятностей?

Захотелось что-нибудь швырнуть в стену, но Сомов сдержался.

— Мам, покормишь?

— Конечно! Иди, мой руки, уже бегу накрывать, — мама заулыбалась и поспешила на кухню.

Поразительно, как некоторым женщинам нравится кормить! Что его мать, что Машка — тоже, вечно суетилась с тарелками и кастрюльками, а потом, с умилением, смотрела, как он ест.

Надо признать, готовила Машка неплохо.

Черт, опять о ней!

Рассердившись сам на себя, Дмитрий, остервенело, тёр руки полотенцем, пока они не покраснели. Потом опомнился, повесил предмет на сушилку и отправился за стол.

— Борща, сынок? Или жаркое есть, с грибами, — мать смотрела влюбленными глазами.

«Постарела-то как!» — внезапно торкнуло Дмитрия.

— Давай все, но поменьше положи, а, то объемся.

— И мне налей, сама тоже садись, — в кухню прошел отец.