Пустоцвет

Я не могу ему дозвониться!

— Сожалею, но ведь ты сама хотела расстаться? Извини, ничем не могу помочь, да, боюсь, уже поздно.

— Но я же не знала, что эта картина стоит столько?! И кольцо, — девушка снова принялась рыдать.

— Что-то долго ты соображала, три недели прошло. Лиза, время ушло. Не теряй время зря, я брата знаю, он не простит.

— Да я сразу уехала на праздники, — взревела в Гошино ухо бывшая Юркина любовь, — а вернулась только позавчера. Вчера ко мне пришла Карина, мазня… картина так и валялась на столе, а под ней — коробочка.

Я тогда её и не заметила. Карина полезла смотреть, и я узнала, что художник известный и дорогой, а кольцо — последовал особенно виртуозный всхлип — белого золота с бриллиа-а-антами! Почему, ну, почему, Юра скрывал от меня своё положение?

— Может быть, потому что хотел увидеть, кого ты любишь — его или его банковский счет? Всё, Лиза, мне некогда. Я рад, что ты прозрела, но настоятельно рекомендую забыть этот номер телефона и больше мне не звонить.

Сбросил звонок, со злостью саданул рукой по рулю.

С энеё станется отравить Юрке жизнь. Узнала, что он не беден, теперь клещами вцепится. Надо бы им номера телефонов сменить, да в офисе и на ресепшен предупредить, чтобы Лизу ни под каким соусом не пропускали.

Мысли перепрыгнули с Лизы на Марию."

"Что же там за история у хорошей девочки, которой отказалась делиться учительница? Нет, Надежда Львовна и раньше склонностью пересказывать чужие беды не отличалась, разве что — в назидание и без упоминания имён. Зацепила его «бедная Маша», черт знает, чем, но из головы не идет.

С ним всегда так — если что-то заинтересует, привлечёт внимание, не успокоится, пока не доберётся до сути.

Остаётся один выход — самому всё узнать, и Юрке он о встрече рассказывать не станет. По крайней мере, пока.

Жена вскочила в троллейбус, Дима и опомниться не успел.

Вот же, стерва! Когда только научилась столь нагло себя вести? Держит себя с ним, как с чужим! Не на того напала, он не позволит так с собой обходиться!

Троллейбус медленно катил по дороге, Сомов, стараясь не нагонять, следовал позади.

Ехал, размышляя о том, насколько быстро его Маша сменила «шкурку». Перепрыгнув из домашней, покладистой и понятной ипостаси в офисную, почти незнакомую, несколько агрессивную. Впрочем, у любой женщины в запасе несколько масок и костюмов, они перекидываются, смотря по обстоятельствам, иногда по пять раз на дню. Да, с ними надо ухо востро держать, иначе не успеешь оглянуться, как тобой начнут вертеть.