Путь долга и любви

Очень! Так стыдно, что даже не сразу заметила — Терри напрягся, а в пронзительно-синих глазах появился настороженный блеск.

— Эмелис, погоди. — Брюнет поймал мою руку, крепко сжал пальчики. — О каком белом цвете ты толкуешь?

Чувство стыда затмило собой весь мир, я даже потупилась, не сумев выдержать пристальный взгляд принца. Но всё-таки пояснила:

— Белые розы, которые ты прислал. Они очень красивые, но…

И снова не договорила, и вскрикнула, потому что Терри слишком сильно мою руку сжал. А потом из дверей моих покоев вышла Бетти — она как раз последствия нашей маленькой вечеринки убирала… Именно ей младший принц сказал:

— Бетти, Кристона найди.

От тона боевика я невольно поёжилась. А Терри одарил очень суровым взглядом и сообщил:

— Любимая, я белых роз не присылал. Подозреваю, что это мой любимый брат шутит.

Я опешила, сказала тихо:

— Быть такого не может.

Да, Крист с большим удовольствием подкалывал Терри, регулярно играл на собственнических чувствах брата, но границ никогда не переходил.

Более того, если Теридана не было рядом, Кристон общался со мной сдержанно и предельно учтиво.

— Вот сейчас и узнаем, — отозвался боевик и потащил в спальню. Да-да, именно потащил, а не повёл!

Букет Терри, как и ожидалось, не опознал. Всё то время, пока ждали Криста, мерил комнату шагами и тихо шипел. Он напоминал разбуженного посреди зимней спячки виверна. Разница была лишь в том, что, в отличие от змея, ядом брюнет не плевался. Вернее, пока не плевался.

А потом на пороге появится Кристон, и мне ещё страшнее сделалось.

Просто Терри кивнул на букет, поставленный в одну из напольных ваз, спросил сухо:

— Твоё?

Наследник резко посуровел, сжал кулаки…

— Нет, — без заминки ответил он. И уже не брату, а раскрасневшейся от беготни по дворцу Бетти: — Стражу зови. Только тихо и быстро!

Горничная повиновалась, причём так спешно, что даже книксен сделать забыла.

А всё, что происходило дальше… всё, что происходило дальше, напоминало сцену из детективного романа, только немного неправильного.

Неправильность заключалась в том, что никто не удивлялся, не нервничал и предположений не строил. Всё происходило быстро, чётко, по явно отлаженной схеме.

Сперва у дверей моих покоев появились суровые мужчины из личной гвардии Вонгарда. Потом пришли ещё двое в камзолах мышиного цвета — люди из тайной канцелярии. Следом за ними объявился высокий брюнет в чёрном — тот самый господин Марр, узнать менталиста было несложно, его выражение лица выдавало.