Путь ярости

«Хорошенькая, – машинально отметил Паскевич. – Подрастет – парни табунами будут бегать».

Он невольно обернулся. Слава богу, деревню не видно, угол фермы заслонял. Приблизились остальные.

– Ой, – сказала девушка, сглотнула.

– Тихо, милая. – Паскевич приложил палец к губам. – Ополчение Донбасса, проводится силовая операция против вражеских диверсантов. Ты кто такая? Куда путь держишь?

– О, боже мой… – Девушка испустила облегченный вздох. – А я так испугалась… Я Катя Щербакова, из Котовки, это в десяти верстах отсюда… У меня тетушка живет в Вордовке… Соседи позвонили, сказали, чтобы я приехала, мол, что-то случилось… Мы слышали, как снаряды рвались.

Глухо, но слышали… Тетя Галя трубку не берет, волнуюсь очень. Мама тоже волнуется, она не смогла поехать, болеет…

– Ну, что ты, девочка, все в порядке, жива твоя тетушка, – ласковым голосом успокоил Паскевич.

– Правда? – Девчушка расслабилась. – Подождите, – она нахмурилась, – а откуда вы знаете?

– Нет среди погибших женщины по имени Галина.

 – Паскевич улыбнулся, скосил глаза на Хардинга, возникшего у девушки за спиной. Та заметила движение глаз, но повернуться не успела. Он обхватил ее горло предплечьем, сдавил. Катя задергалась, посинела, глаза стали вываливаться из орбит. Хардинг что-то заурчал. Вроде отпустил – и вдруг резко повернул ей голову. Паскевич почувствовал ком желчи в горле. Не к месту вспомнился анекдот: «Если жена вдруг захрапела, поверните ей голову. До щелчка». Хрустнули шейные позвонки. Голова девушки безвольно упала на грудь. Подскочил Янг с какой-то плотоядной ухмылкой, подхватил велосипед. Хардинг поволок покойницу к амбару. Шикнул на застывшего Фуллертона – помоги. Вдвоем сгрузили жертву в яму, где еще недавно сами прятались. Янг принес велосипед, бросил сверху. Вернули крышку на место, побежали обратно. Досадный инцидент – не то слово! Но вроде обошлось. Больше никого в округе. Хардинг шикнул на коллег: – Чего уставились? Был приказ – выполнять! Выходим на позиции!

Какое же море подготовительной работы надо сделать, чтобы потом все закончить одним выстрелом! Трое стали расползаться, четвертый побежал, пригнувшись, к дороге…

Капитану Турченко эта история сразу показалась подозрительной.

Он не мог понять, в чем подвох, но чувствовал, что он есть. Майор Шубин был бледен, цедил ругательства. Несколько минут назад ему сообщили, что в Вордовке погиб его родной дед.