Трое шустрых стрелков уже выбегали на дорогу, а из канавы водостока с ревом выбиралась пятидверная «Нива», заляпанная грязью. Номера не видно, нужно дважды обладать орлиным зрением, чтобы его прочесть на таком расстоянии.
Никита скрипел зубами от злости и разочарования. Задыхался, ноги путались. Вести прицельный огонь он тоже не мог, руки дрожали. Что за день такой невезучий! Он ковылял по полю, сбиваясь с тропы, матерился, орал что-то страшное, вставил еще один магазин, потеряв драгоценные мгновения. Двое уже прыгнули в машину.
Обернулся третий, оскалился – молодой, наглый, даже в бою он умудрялся жевать жвачку, – вскинул СВД и, особо не целясь, принялся выбивать пулю за пулей. Комочки свинца вспарывали почву под ногами, выли над головой. Вновь терялись секунды. «Нива» тронулась, молодой наемник запрыгивал в нее уже на ходу, предварительно бросив в салон винтовку. Носок запутался в корнях, Никита чуть не разбил нос. Пока поднялся, вскинул АКС, «Нива» уже уходила. Он выстрелил ей вслед, ругаясь матом, уже понимая, что не попадет, а если попадет, то не туда…
Основательно кидало в штопор.
Добраться до базы, напиться в хлам. Пьянка не выход. Но вариант. Все забыть, как страшный сон… Короткий доклад по сотовому телефону, больше похожий на исповедь, выслушивание матерков, которые не доходили… Чудовищно уставший, раздавленный, он брел обратно. Максим Агранов был мертв, пуля не пощадила главный жизненный орган, все тело было залито кровью. Он взбирался на холм, бледный, как призрак.
Соратники мертвы, комбат мертв – кто-то прикрыл его оскаленное лицо куском мешковины. Местные жители разбежались, но любопытство уже заставляло их выглядывать из палисадников, подходить, пугливо озираясь…
Это был не самый лучший день. Два взвода из роты быстрого реагирования прибыли через тридцать минут. Все это время он бродил вокруг развалин церкви, курил, ни с кем не разговаривал. Сотрудники миссии ОБСЕ укрылись в здании сельсовета. Они бы с удовольствием сделали ноги из этого местечка, где невозможно работать, но боялись ехать по полю, с которого стреляли.
Он общался с командирами подразделений – скупо описывал обстоятельства случившегося, снова жадно курил. Описал, как мог, машину, на которой бежали убийцы, их внешность. Второй раз за день подразделения ополченцев, теперь уже с собаками, прочесывали окрестности, катались по дороге в оба конца. Ориентировки на террористов были отправлены всем постам. Не обошлось без страшных находок.
