Путь хранителя

Потому что в ином случае я знаю лишь одних ребят, способных по крови увидеть род до махрового колена. Хранители.

Если так, то у меня ещё большие проблемы, чем я думал. Не хотел я оказаться тем самым нулевым меридианом. Точно ведь спокойной жизни не дадут. Откуда вообще нулёвки берутся? С этими помешанными на евгенике аристократами должна быть информация. Придется удивить Лазаря ещё одним необычным интересом.

— Илья, — теперь сипел Герман, у которого в горле пересохло от таких новостей. — Ты правда призвал духа рода?

Теперь то что уж скрывать.

Тем более предать меня оракул не сможет, клятва не позволит. Я кивнул и слегка улыбнулся, подумав о мохнатой.

— А можно… — нерешительно начал граф, сглотнул и закончил: — А можно его увидеть?

Видимо, хочет окончательно себя добить. Я махнул в сторону двери, а когда мы зашли внутрь, указал на диван:

— Ты сядь тогда лучше.

Парень закивал и быстро присел на самый краешек, вытянувшись вперед, распахнув глаза и перестав моргать.

Хранительница явилась не сразу. Пришлось повторить слова призыва духа и добавить, что точно можно.

Не забыла всё таки наш разговор про посторонних рядом.

Мантикора явно хотела произвести неизгладимое впечатление, потому что материализовалась с распахнутыми крыльями и осанкой львицы. Но лапы расползлись по скользкому полу, крылья снесли одежду с вешалки, а хвост застрял в перекладине балки.

— Нда… — торжественно представил я Кару графу.

Но Германа эта грация картошки нисколько не разочаровала. Глаза парня засияли от восхищения, он сполз на пол, бахнувшись на колени и благоговейно забормотал:

— О, всеблагие, великий дух-хранитель!

— Воооот, — довольно промурчала хранительница и победоносно посмотрела на меня: — Вот как надо со мной обращаться!

Я лишь непочтенно хмыкнул, освобождая застрявший хвост.

Оракул же распахнул рот и замер в священном трепете, не переставая пялиться на мохнатую. Ту в итоге такое смутило и она фыркнула, поворачиваясь и принюхиваясь ко мне:

— Ты завязывай крови столько лить, взял в привычку… Скоро так ничего не останется.

Ну и воняет от тебя, — под конец отчитывания она громко чихнула и лапы снова разъехались в стороны.

Её изысканный нюх с постоянным «тут воняет» начал немного напрягать. Хотя мне думалось, что это её способ сказать, что она чувствует какой-то запах. Просто для эфирного создания сложно описать его иначе, как и различать. Всё, кроме крови.

— Больше не буду, — примирительно сказал я, решив не выставлять напоказ наши препирательства.