Путь хранителя

— Скажи мне, что у вашей семьи с людьми? Нам понадобится немалая сила…

Род Самойловых на количество наследников пожаловаться не мог. Не иначе от очень активного по части размножения отца, князя Ивана Самойлова, у Германа эта черта тоже была ярко выражена. Батя нагулял с дюжину отпрысков всех полов и разнообразного происхождения.

О своей матери юный граф никогда не рассказывал, лишь раз обмолвился, что и та была благородной, но отец забрал его и принял в род, хоть и не сделал наследником. Но зато даровал графский титул, о чем мог и не беспокоиться.

Впрочем, и об образовании своих детей князь заботился, пусть в странной и не слишком патриотичной манере. Отправляя детей учиться за границу и там же прохлаждаться, набираясь не совсем светских привычек.

Несмотря на своё не самое высокое положение в роду, Герман имел полную поддержку от отца, как в виде отдельного фонда на содержание сына и его прихоти, так и право пользования всеми семейными привилегиями. В том числе и той самой частной военной компанией, которая меня и интересовала.

По-крайней мере, оракул не раз упоминал, что в Париже он был под охраной одаренных. Точнее не упоминал, а жаловался, что те словно дуэньи, не давали пуститься в самые захватывающие, по мнению графа, авантюры.

Но меня ждало разочарование.

— Увы, Илья, это невозможно, — погрустнел Герман. — Они обязательно доложат об этом моему отцу, а тот не потерпит такого в роду. Если кто-то из его детей запятнает себя в использовании магии забытых богов… Боюсь, его сиятельство самолично сдаст меня в руки инквизиции.

Папа-инквизитор — горе в семье, да уж… Представляю я это счастливое детство, когда даже самый безобидный обман не сработает. А уж юность! Но это объясняло, почему Герман ничуть не печалился долгим отсутствием дома.

— Ладно, — отмахнулся я легкомысленно, увидев как к барже подъезжает фургон с логотипом ресторана.

Только вот идей у меня не было, зато аппетит выдавал звуками, отпугнувшими чаек, потревоженных нашей беседой на палубе. Наглые птицы, спящие на крыше капитанской рубки, взмыли в небо, но держались поблизости, в ожидании чем поживиться.

В зоне приема гостей и пищи «на свежем воздухе», как тактично называл палубу мой камердинер, тоже произошли приятные изменения. Появился немалых размеров стол со стульями.