Путь хранителя

Желаете выпить чаю?

Юный граф определился с цветом кожи и остановился на сине-белом оттенке. Его грустный взгляд, направленный на водную гладь за бортом, заставил меня принять непростое решение.

Оставлять двух девушек наедине мне не хотелось, но пока влюбленный не сиганул в реку, я подхватил его под руку и, бросив «мы на одну минуту», затащил парня внутрь. И молился, чтобы когда мы вернемся, меня не ждали ещё большие проблемы.

— Так, сразу скажу, — я слегка встряхнул оракула, чтобы вернуть в реальность. — Ничего не было и не будет у меня с твоей Катей.

Слышишь? Прием!

— Но ты… Но я… Но она… — граф упорно бредил, не желая брать себя в руки.

— Эй! — я залепил ему звонкую оплеуху, от которой у самого в ушах зазвенело.

Это возымело действие. В его глаза вернулась осмысленность, а за ней проснулась злость. Хороший признак, лучше беситься и выпустить пар, чем страдать. Герман рванул ко мне, желая и к моей физиономии приложиться, но уже кулаком.

Я увернулся и его длань возмездия влетела в дверцу кухонного шкафчика.

Та хрустнула и проломилась, а граф застрял и задергался, пытаясь освободиться. Я забеспокоился и хотел помочь, но парень дошел до той степени ярости, когда помощь в разрушении уже не требуется.

Он зарычал и напрягся, отрывая шкаф от стены. На пол посыпались обломки и полетела посуда, разбиваясь вдребезги, а Герман бросился на меня, замахиваясь для удара сверху. Бить несчастного влюбленного мне было жалко, поэтому я принялся драпать от него, принося в жертву остатки уцелевшей мебели.

Сил у оракула было полно. Их хватило на то, чтобы сломать два стула, вооружиться ножкой одного из них, как колом, и носиться за мной, угрожая воткнуть это оружие в моё бесчувственное сердце.

После того, как я сделал подсечку и отнял у падающего графа импровизированный кол, он расстроенно закидывал меня дохлыми рыбками, пока не понял, что выглядит это не так уж и страшно.

Недооценил я и излишнюю эмоциональность. Герман исполнил удачный обманный маневр, сделав вид, что хочет обойти меня справа и прыгнул на меня, едва я ушел в другую сторону.

Двух откормленных адептов диван, на который мы рухнули, не выдержал и развалился.

Захрустела мебель и мои кости, граф при падении ушибся головой о столик и заморгал, сотрясая тем, чем нужно было думать, прежде чем связываться с любвеобильной девицей. Я столкнул стонущего парня с себя, поднялся и протянул ему руку.

— Ну всё, полегчало?

— Не очень, — пожаловался Герман, держась за лоб. — Но, пожалуй хватит.