Путь хранителя

Там я показал мастер-класс по скоростной квадратной чистке, что очень понравилось команде, но совсем не зашло повару.

Поэтому нам выдали ещё один мешок и с кухни мы вышли к закату и с мозолями на ладонях. За это на меня обиделась вся команда. Даже Герман на несколько минут, пока не вспомнил, что я его спаситель и кровник.

Полюбовавшись на калейдоскоп эмоций на лице графа, я договорился с ним встретиться на месте и поехал в гостиницу, адрес которой мне скинул Ларс ещё днем. Камердинер порадовал, выбрав для меня отличный временный вариант.

Неподалеку от обители и сразу трёх входов в катакомбы. Довольно скромный фасад скрывал шикарную обстановку и максимально незаметное обслуживание. Не в том смысле, что его не было, а в том, что без навязывания услуг и мельтешения перед глазами.

Мне достался просторный номер с гостиной и спальней. А также с балконом, выходящим во внутренний двор, где и находился один из входов в подземное царство. Это и то, что номер был на втором этаже, вызвали моё молчаливое одобрение.

Собственное великодушие, водные процедуры, благоухающий махровый халат и комфорт в виде целого жилья заметно улучшили моё настроение. Справившись со всем по привычке быстро, у меня даже на ужин время осталось, чем я и воспользовался, заказав еду прямо в номер.

В общем, к моменту встречи с Евгением и его людьми я даже разрумянился, получив почти всё, что нужно для счастья.

Дело оставалось за малым.

Исхитриться договориться с наемниками, проникнуть в Ганзу, найти ведьму, заставить её говорить, снять с графа проклятие и уйти целыми и невредимыми. Ну что может пойти не так?

Мой позитивный настрой может и был излишне показным, но им заразились все. Евгений, прибывший с теми же двумя бойцами, но уже без масок, приоделся в более приличный наряд. Все трое облачились в костюмы, не строгого, но отличного кроя, напомнив мне об ателье Шепарда.

Но светские беседы мы не вели, сразу перейдя к делу. Наверняка со стороны это было очень странное зрелище. Прилично одетые люди, на пустыре, возле неприметного фургона, режут себе руки и устраивают кровавые рукопожатия.

Клятва, конечно же, была кровной, пусть и временной. За её долговечность и направленность отвечали слова. Ну а кровь за то, что никто не нарушит договоренностей.