Путь хранителя

Но найти укромное место без содействия Артура я не мог, а к тому являться с ещё одной просьбой было рано. Моя очередь. Сначала клетка, потом воплощение плана по приобретению нескольких убежищ.

Так что выбор у меня был небольшой. Точнее, я знал только одно место, где мог скрыться от любопытных глаз и носов. В который раз поблагодарив питона и пожелав ему хорошей сытной жизни в лаборатории, я вновь отправился в его логово.

Там то, в неприметной нише, я в прошлый раз заметил выступ, где и можно было спрятать запрещенную литературу.

Шахта была не самой проходной, да и обилие мусора защищало от посетителей в виде людей. От демонов, как мне показалось, до сих пор защищал запах их редкого собрата.

Но перед этим я зашел в магазин и купил набор выживальщика. Гнездо питона нуждалось в капле уюта и мелких бытовых предметах. Пусть ещё неофициальный, но граф во мне требовал роскоши.

И пока княжна обустраивала «Спасителя», я обживал подземелье. По пути мне попалась барахолка, так что вниз я спускался с огромным мешком и ковром.

Старинным, махровым и в узорах, от которых рябило в глазах.

Там же, в развалах сокровищ, разбросанных прямо на тротуарах под хлипкими навесами, нашелся сундук, масляный фонарь, набор бронзовых подсвечников, которыми легко и от тварей бездны отбиваться можно было, компас, чисто для красоты, и серебряная чаша, щедро украшенная каменьями.

Мальчишество, но когда я расчистил пространство и расставил всё, на моём лице сияла довольная улыбка. Если кто забредет случайно, однозначно решит, что это убежище пирата или колдуна.

Или колдуна-пирата.

Но если на разграбление этой пещеры Алладина мне было плевать, то для гримуара я взял припасенный артефакт по сокрытию небольших вещей. Приобрел в довесок к защитным, вот и пригодился. Против храмовников мог и не сработать, но тут вполне сгодится.

Скрыл вход в нишу железными листами, притащенными с ближайшего пустыря. А то на огонек могли и слететься гости. Моё гостеприимство имело границы.

Я устроился в позе турка-лотоса и принялся листать гримуар при свете лампы.

Плюнул я на это позерство через пять минут. Мало того, что ноги сразу затекли, так и разглядеть в таком ужасном свете было ничего невозможно.

Поэтому достал нормальный фонарь и складное кресло.

Насколько я понял из трудов Побегаева, самое сложное было именно в первоначальном призыве духа, его воплощении и, соответственно, развоплощении.

По некоторым оговоркам, батя малого и сам пытался провернуть трюк с призывом.