Невысокая чахлая трава, мшистые кочки, покрытые россыпями ягод, жидкие кусты и одинокие уродливые деревца, и все это – среди лопающихся болотных пузырей и зловонных испарений… Именно таким будет его путь ближайший десяток километров…
Сергей вздохнул, посмотрел на Зетро: до заката оставалось несколько часов – должен успеть, если не возникнет непредвиденных обстоятельств. Лучше бы, конечно, переждать до следующего утра, но времени катастрофически не хватало – возможно, что и так уже слишком поздно… Решетов надел подаренные старичком болотоступы, забросил на плечо мешок с водой и провизией, взял в руки длинный шест, срезанный в лесочке, и, перекрестившись, ступил на зыбкую почву…"
"Приблизительно около километра он продвигался без особых неприятностей, если не считать, конечно, коварного ковра из мха, которой того и гляди грозил провалиться.
К зловонному воздуху, который поначалу значительно затруднял дыхание, Сергей вскоре привык. На этом участке пути главной заботой Седова стали крупные кровососущие насекомые, которые то и дело пытались всадить в его кожу свои жала.
Иногда им это удавалось – и тогда очередная крупная шишка возникала на месте укуса. Пытаясь избежать повторных нападений докучливых кровососов, Решетов, скривившись от отвращения, вымазал открытые участки тела и лицо болотной грязью. После этого надоедливые твари отстали. Воодушевившись, Седой шел по кромке низкорослых кустов, корни которых служили ему опорой. Внезапно его правую ногу что-то крепко обвило и с удивительной силой потащило вниз! Решетов вытащил из кармана волшебную дудку, но внезапно потерял равновесие, когда в плену корней оказалась вторая нога.
Дудка-пугалка выпала из его руки и отлетела на полметра вправо. Дьявол! Сергей бросил шест плашмя и, опираясь на него, попытался вытянуть утопающее в грязи тело на поверхность. Не тут-то было – почувствовав сопротивление, корни удвоили свои усилия, и вскоре Сергей уже по пояс увяз в зловонной жиже. Все его старания вырваться не увенчались успехом – мощная корневая система неуклонно тянула его в бездонную пропасть.
Тогда, опершись левой рукой на шест, Седой изо всех сил повернулся вправо и сумел-таки схватить спасительную свирель. Тяжело дыша, он поднес ее к губам и протяжно подул – раздалась отвратительная трель, похожая на помесь испускаемых обжорой газов и хрюканья кабана-переростка. Едва раздались эти противные звуки, корни замерли. Оно и понятно – уши Сергея тоже готовы были свернуться в трубочку.
