Мгновенно отреагировав на треск сучьев, Решетов обернулся на звук и успел заметить какую-то серую тень, мелькнувшую в прорехе между густыми деревьями. Как ему показалось – что-то весьма крупное и покрытое густой длинной шерстью. Сергей механически передернул затвор автомата и прислушался – ни звука более. Медведь? Ну уж нет! Судя по облику здешней природы – очередная хрень! Медленно опустив ствол автомата вниз, Решетов сплюнул в сторону и, хмуро улыбнувшись, пробурчал себе под нос: «Йети, мать его!»
Напряжение и отчаянье, охватившее разум и сознание бойца, постепенно спадали, возвращая способность мыслить трезво, а действовать – мгновенно и уверенно.
Он вспомнил о первоначальной цели своей вылазки и направился к месту падения вертолета, где уже через несколько минут нашел более-менее подходящее для рытья могилы орудие – обломок лопасти винта. Осмотрев находку, Сергей удовлетворенно кивнул и направился вверх по сопке – отдать последнюю дань товарищу по несчастью. Еще на подходе к вершине, где покоились останки вора, чуткий слух Решетова уловил какую-то возню и утробное урчание, раздававшиеся с той стороны, где лежало тело Ковальчука.
Осторожно, пытаясь ступать по зелено-фиолетовому ковру мха бесшумно, он подкрался к зарослям кустов, венчавших верхушку сопки, и, вытащив из ножен штык-нож, раздвинул ветви…
То, что он там увидел, заставило его кровь похолодеть в жилах. Сердце гулко ухало в груди, а дыхание, сбитое видом отвратительного зрелища, казалось, застыло в легких… Возле исковерканного тела Коваля деловито копошились две мерзкие твари, от одного вида которых Сергея замутило: крупные – метра под два ростом; покрытые густым волосяным покровом с серым отливом, кое-где свалявшимся от грязи; с мощными задними конечностями и слаборазвитыми передними.
Чем-то, весьма отдаленно, эти существа напоминали Homo sapiens – прямоходящие; морды – не вытянутые, но покрытые шерстью. К тому же, увлекшись столь грязным делом, они, по всей видимости, общались.
Отвратительные животные издавали низкие, словно идущие из недр живота, звуки. Этакие говорящие человеко-кенгуру с повадками вурдалаков. Приплюснутые лица пришельцев выражали крайнюю степень удовлетворения, а маленькие красноватые глазки горели от вожделения. Содрогаясь от бешенства, Решетов наблюдал за тем, как своими узкими ртами без губ, оснащенными мелкими острыми зубами, твари вгрызались в мертвую плоть Ковальчука.
