Решетов уже усталой походкой направился в свою комнату, когда вслед ему раздалось раскатистое:
– А ты молодец, парень! – Эхом этому выкрику вторили одобрительные восклицания оставшихся на пустыре воинов.
– Парни, одна просьба – зовите меня С-Е-Р-Г-Е-Й, – умоляюще улыбнулся Седой и продолжил свой путь.
После того как Решетов вернулся к себе, он сбросил обгоревшую одежду, морщась от боли, смыл с себя грязь и копоть и подошел к широкому зеркалу. М-да, видок тот еще: волосы с правой стороны полностью опалены, на щеке – крупный ожог, да и ладони порядком обожжены.
Но в целом – почти в порядке. Пришедший через полчаса лекарь тщательно обработал его раны, дал немного обезболивающего снадобья и грустно улыбнулся:
– Вот и все! Через пару дней будете как новенький.
– Да это понятно, – махнул в ответ забинтованной рукой Сергей. – Скажи лучше – как там Витаро?
Лицо врачевателя приняло скорбное выражение:
– Точно не знаю… Им сейчас занимается более опытный лекарь.
Я лишь на минуту заходил в покои Витаро – занести мази и бинты, и то, что я мельком видел, – собеседника передернуло, – не внушает уверенности в его полном выздоровлении…
Было заметно, что лекарь пытается хоть как-то смягчить всю серьезность положения.
– Понял тебя, – кратко ответил Седой. – Спасибо за оказанную помощь!
Врачеватель откланялся и поспешил на помощь собратьям, колдующим над Легатой. На Сергея же навалилась вся усталость прошедшего дня; не обошлось здесь, вероятно, и без воздействия тех лекарств, что дал ему врач: веки слипались, а тело налилось приятной тяжестью.
Недолго думая Седой сбросил остатки одежды и улегся в постель, буквально проваливаясь в объятия Морфея. Уже засыпая, он успел подумать: «Нужно было приставить к Витаро охрану…»
Он проспал весь остаток дня и всю ночь, проснувшись от лучей восходящего солнца, пробивающихся сквозь щель в неплотно запахнутых шторах. Разлепив глаза, Сергей довольно потянулся, уже почти не ощущая боли в местах ожогов.
Он легко поднялся с постели, распахнул шторы и, обернувшись, обнаружил на маленьком столике завтрак, состоящий из хорошо прожаренного куска мяса и аппетитно выглядевшего салата. Видимо, пока он спал, приходила горничная.
– Как нельзя кстати! – Забывшись, он довольно потер свои забинтованные ладони и скривился от боли.
Затем Решетов не преминул воспользоваться угощением.
