Путь одиночки

— Нету, — буркнул Кузьмич и раздраженно скомкал папиросу в кулаке. — Болота кругом — какие, ети его, подходы? Тут они ходють. Всё увидел, капитан?

— Надо возвращаться, — сказал Данила, сверившись с часами. Свои «суунто» с баллистическим калькулятором он оставил дома — толку от электроники в Секторе было мало, пришлось надеть старые механические «командирские».

Данила закинул «винторез» за спину, поправил многочисленные ленты маскировочного костюма и неторопливо зашагал по своим следам обратно, к бойцам подразделения.

По долгу службы капитан Астрахан бывал в Секторе регулярно, даже имел бессрочный пропуск-«вездеход», и всякий раз ему было здесь не по себе. Особенно в одиночку. Но он ведь не проводник, как Кузьмич, его дело — следопытов, ловчих да перекупщиков задерживать, а эту братию легче и проще брать за Барьером, на сдаче товара. Захватывать же их в собственном логове, да еще живыми, да с приказом «никого не убивать» — спасибо, генерал-майор Ротмистров, удружил…

«Хотя какая разница?» — подумал капитан, шагая за Кузьмичом.

В последнее время он все чаще с равнодушием относился к новым операциям. Это не нравилось ему самому, но сделать Данила ничего не мог. Командование, его приказы, армейская реальность служили источником все более сильного раздражения, которому в конце концов обязательно понадобится выход.

Не убивать так не убивать. Главное, чтобы бойцы не подвели…

Бойцы не подвели. Они вежливо разрешили командиру пройти через первую засаду (ее Данила сам здесь и обозначил), а потом он почувствовал, как к его кадыку приставили лезвие ножа.

— Здравия желаю, товарищ капитан, — прогудел на ухо знакомый голос — Нечипоренко.

— Развлекаетесь, прапорщик? — спросил Данила брюзгливо.

— Тренируемся, товарищ капитан, — бодро доложил Виталик Лазебный, контрактник третьего года службы, поднимаясь с земли в ворохе веток.

Данила прошел в полуметре от подчиненного, не заметив его в засаде. Молодец, заматерел пацан.

— Совмещаем, на, приятное с полезным, — сплюнул сквозь зубы третий боец, Паша Белов, чье уличное прошлое наложило неизгладимый отпечаток на манеру разговаривать.

 — Скучно, чё еще делать-то, на?

— Вам что Кузьмич сказал? — нахмурился Данила. — Сидеть тихо, поодиночке не ходить, по возможности вообще не отсвечивать. А вы устроили тут казаки-разбойники…

— Виноваты, товарищ капитан, — пробасил Нечипоренко. — Виновные будут строго наказаны.

— Приговорены к расстрелу, на! — тихонько заржал Белов.

Совсем распустились, балбесы.