Путешественник по Изнанке (СИ)

Многие воины брали его с собой при выходах из крепости и могли странствовать несколько дней с одной краюхой.

Что, кстати, правда. После него есть не хотелось. Меня так мутило, что какая там еда! Хоть нашим фитоняшкам впаривай.

Еще стражники занимались охотой. Помимо шкрегов, которые, по сути, были жуками, здесь все-таки водилась разная живность. Правда, в последние десятилетия ее стало значительно меньше. И вообще, тут жизнь усложнилась.

— Ты сказал, что родился не здесь, — заметил я. — Так почему не вернешься домой?

— Я не могу.

Вот даже не знаю, что мне нравилось меньше — эгоистичность, присущая рубежникам нашего мира, или подобная самоотверженность. Ведь Анфалар сам же говорил, что последние полсотни лет тварей здесь стало больше. Причем, никто не знал природу их появления. Нет, прежде они тоже приходили, однако в меньших количествах. Но постепенно стали подчинять себе простых существ, управлять ими, устраивать полномасштабные нападения.

— Твоя позиция достойна восхищения, — честно признался я. — Рубежники нашего мира другие. Но неужели за все время не нашлось ни одного стражника, который струсил и сбежал? Ведь это не так трудно для тех, кто знает Поступь."

"Все-так моя автоматическая адаптация к местному языку проявляла себя забавно. В голове я точно хотел сказать Скольжение, а произнес совершенно другое слово. И на это Анфалар грустно улыбнулся.

— Люди слабы, а Скугга мудра. Именно поэтому Поступью могут пользовать лишь ведуны.

Я сделал морду кирпичом и кивнул, мол, само собой. А сам запоздало вспомнил, что информация про Скольжение появилась в тетради лишь на пятом рубце. И, понятное дело, не случайно. Одной загадкой меньше.

Спать меня Анфалар, само собой, позвал к себе, в один из двухэтажных домов. Ведун с гордостью хвастался убранством и своим богатством, на что я дипломатично кивал. Потому что даже в моем съемном доме, при бесе и черте, которые множили энтропию, комфорта было больше.

А как еще думать, если спать меня положили на чем-то, очень отдаленно напоминающем топчан в плохой тюрьме. Хотя Анфалар гордо именовал подобное «постелью». Правда, кроме неудобства, поспать мне так и не дали. Стоило чуть задремать, как меня разбудила Лихо.

— Вставай, вставай, говорю. Сс…

— Чего опять?

— Хист. Чужой.

— Тот самый, который нас преследовал? — сразу проснулся я.