Путешественник по Изнанке (СИ)

Он ударил в четырехрубцового какой-то световой фигней, от которой у меня зарябило в глазах. Если добавить к тому, что именно в этот момент я наконец смог втолкнуть в легкие немного воздуха, то по спецэффектам вышло вообще отлично. Будто заново родился. Вот только хозяина жалко. Даже находясь метрах в десяти от яркого луча смерти, я чувствовал его мощь. Эта штука посильнее лампы кварцевания, которой нас пугали в детстве.

Когда освещение вернулась к исходным настройкам, настала пора удивляться. Я бы сказал всем, вот только хозяин-ивашка выглядел вполне невозмутимым.

Разве что на его коже образовался синий иней. Почти как в древней песне. А вот мы со стариком впервые за все время были солидарны во мнениях, разве что разошлись в форме заявлений. Он думал что-то вроде: «Что за чертовщина здесь творится?», тогда как я был более лаконичен и будто бы даже сказал вслух: «Чиво, бл@$%».

Нет, я вообще не матерюсь, бабушкам помогаю, собачек на волю отпускаю и в целом мальчик-одуванчик. Но бывают случаи, когда все богатство русского языка не может описать спектр твоих эмоций.

Когда, к примеру, латентные гомосексуалисты на заниженных машинах проносятся по району, пердя своими басами так, что стекла трещат. Когда в четыре часа утра сосед сверху начинает судорожно ронять все тяжелое, что есть в доме. Когда ивашка, который должен умереть от заклинания кощея, стоит с таким видом, что ничего особенного и не произошло.

Признаться, в этот момент мне стало как-то страшно за моего преследователя. Не то, чтобы он это не заслужил.

Но у меня были какие-то неполадки с эмпатией. Я мог разозлиться в моменте, но после посочувствовать даже отъявленному мерзавцу, который попал в беду.

— Кто ты?! — наконец спросил кощей.

И в голосе его слышался страх. Мне почему-то казалось, что хозяин промолчит. Сейчас долбанет чем-то смертоносным и останутся от пенса рожки да ножки. Но нет, тот даже ответил.

— Стынь.

Лично мне это имя ни о чем не говорило. Кощею, судя по всему, тоже. Он даже плечами пожал, мол, не переживай.

Имя всего в МФЦ можно поменять. Я же только торопливо достал очки из рюкзака и надел. И нервно сглотнул. Так и есть, крон, самый настоящий, одна штука. Я снял окуляры и опять недоуменно взглянул на четыре рубца. А без волшебных линз — ивашка.

— Отдай пацана. В долгу не останусь, — продолжал пенс, еще не зная всех вводных."

"И вот тут у меня внутри все похолодело. Не от ледяных столбов и пронизывающего до костей сквозняка. А от того, что хозяин сейчас согласится.