Путешественник по Изнанке (СИ)

Которые позже либо были совершенно в других местах, либо занятыми иными занятиями».

— Ужас, как можно написать занятый занятиями? — возмущенно посмотрел на меня Хранитель.

— Соломон Ефимович, прошу вас, давайте дальше.

— «Подобные истории в этих землях слышал я и раньше. Потому сразу понял, что речь идет о так называемом доппельгангере. Нечисти, способной оборачиваться любым человеком, водящим дружбу с Дьяволом и опутывающий человека иллюзиями…».

Библиотекарь оторвался, взглянув на меня.

— Тогда многие рубежники считали, что их сила от Бога.

А вся нечисть и есть порождение темный сил. Так вот, читаю дальше «…я со своими оруженосцами быстро взял след нечистого. И нашел его у реки. Сомнений быть не могло, пройдоха с ужасом косился на „куриных богов“, которыми были увешаны посохи оруженосцев. А когда мои помощники достали зеркала, задняя поверхность которых изготавливалась из серебра, допельгангер заметался в ужасе. Тем самым проявляя свою подлую и трусливую натуру. Потому был заколот мною мечом, на который я нанес серебро…».

Соломон Ефимович выдохнул, словно чтение далось ему с большим трудом. А после укоризненно покачал головой.

— Никакой способности к литературе. Ужасный слог. И так вся книга, то есть, дневник. Представляете, каких трудов мне стоило прочитать все это?

— А что стало с автором. Ну, то есть, с тевтонским рубежником? — не собирался я акцентировать внимание на страданиях Хранителя.

— Не знаю, — пожал плечами библиотекарь. — Все записи попросту обрываются.

Умер. А вот как — уж не скажу точно. Мало ли что могло произойти?

— Получается, он был кем-то вроде охотников на нечисть?

— Он являлся рубежником, — едва улыбнулся Хранитель. — Тем более во времена, когда суеверий было еще больше, чем сейчас. Правда, и сегодня их хватает. Суть в том, что за приличные деньги и понимание, что ему ничего не будет, мог убить другого рубежника. Хотя тогда подобное считалось нормальным. Лучше скажите, молодой человек, я вам помог?

— Конечно, — кивнул я.

— А еще скажите, Соломон Ефимович, а где взять такое зеркало?

Интерлюдия

Шуйский тревожно замер в главной зале их резиденции. Он мог поклясться, что Дед специально заставляет его ждать, потому что все уже собрались.

Вот и Агата нервно подергивала ногой, обутой в изящные босоножки, изредка поглядывая на него. Будто мысленно спрашивает: «Не по нашу ли душу здесь честная компания?». Бывшая любовница волновалась. И как думалось Даниилу, не без причины.