Путешественница

Голова у меня от недосыпа варила не слишком, поэтому я даже не сразу поняла, что, когда я уходила в прошлый раз, младенец лежал на животе.

— Радость моя! Ты перевернулась! Сама?

Брианна, напуганная собственной храбростью, замотала розовыми кулачками и, зажмурившись, закричала еще громче.

Я взяла ее на руки и стала гладить спинку, бормоча в рыжую пушистую макушку:

— Моя радость, мое сокровище. Какая умница!

— Что у нас такое? Что случилось?

Из ванной вышел Фрэнк, вытиравший полотенцем голову. Еще одно полотенце он повязал на бедрах.

— Что-нибудь случилось с Брианной?

И обеспокоенно направился к нам. Ближе к родам мы оба волновались, Фрэнк раздражался, я нервничала. Мы не знали, как будут развиваться наши отношения, когда на свет появится ребенок Джейми Фрэзера. Однако когда нянька вынула Брианну из колыбели и вручила Фрэнку со словами «Вот она, папина дочка», на его лице нельзя было прочесть ни следа недовольства. А когда он посмотрел на маленькое личико, напоминавшее бутон розы, весь вид его выражал удивление и нежность.

Улыбаясь, я обернулась к нему.

— Она перевернулась! Сама!

Фрэнк провел рукой по восторженному лицу.

— Именно что рановато. Если верить доктору Споку, переворачиваться она должна только через месяц!

— Да что он понимает, твой доктор Спок? Иди-ка сюда, моя красавица, поцелуй папу, раз уж ты такая удивительная умница.

Он поднял нежное маленькое тело в удобных розовых ползунках и поцеловал в нос-кнопку.

Неожиданно мой смех оборвался: я сообразила, что рассмеялась впервые почти за год, причем впервые — вместе с Фрэнком.

Он тоже это понял — я поймала его взгляд над макушкой Брианны. Его карие глаза были полны нежности. Я несколько смущенно улыбнулась и тут поняла, что Фрэнк — почти голый: капли воды блестели на его мускулистых плечах и сверкали на гладкой загорелой груди.

Блаженное чувство пресек какой-то сильный запах.

Без предисловий сунув Бри мне, Фрэнк бросился на кухню, причем свалил полотенца кучей возле моих ног.

Голый Фрэнк стоял у раковины в ароматном паре от сгоревшего кофейника.

— Может, чаю? — спросила я, удобно придерживая одной рукой Брианну у своего бедра, а другой шаря в шкафу. — Правда, с бергамотом не осталось, есть только «Липтон» в пакетиках.