Путешественница

 — Кажется, что я сидел на колючем кусте, спустив штаны.

— Вот и ладно. — Я была рада такой своеобразной оценке моего лечения. Признаться, ничего другого я и не ждала. — Через часик «посидишь» еще. Расскажи о ней.

Джейми посуровел, но у него не было другого выхода. Он сел, опершись на подушку, и, говоря о таком деликатном предмете, возил пальцем по одеялу.

— Ну хорошо, я расскажу, — согласился он, воткнувшись взглядом в одеяло. — Тогда я приехал из Англии…

Тогда Джейми приехал из Озерного края. От Англии его родину отделяла длинная стена из камня, где древние жители приграничных окрестностей судили и рядили, устраивая там свои торжища.

— Вот там стоит камень, обозначающий границу. Действительно выглядит как рубежный знак. Знаешь такой?

Я знала. Кивая, я вспомнила, что на этом менгире — высоченном, десятифутовом — были высечены обозначения «Англия» и «Шотландия», по одному с каждой стороны.

Обыкновенно подле него отдыхали путешественники, пересекшие границу из одной страны в другую. Джейми не стал исключением.

Перед возвращением на родину ему было о чем подумать, ведь родные горы сулили радость встречи, омрачаемую воспоминаниями о войне, заключении и унижениях, которые довелось перенести в изгнании.

Джейми запустил пальцы правой руки в рыжую шевелюру, размышляя. На темени ерошились волоски, завившиеся колечками.

— Ты не знаешь, что это такое, когда годами тебя окружают чужие люди.

— Уверен? — холодно осведомилась я.

Он удивился, но тут же улыбнулся.

— Не знаю. Наверное, и тебе знакомо это чувство.

Но видишь ли в чем штука, англичаночка, — когда ты возвращаешься из долгих странствий, ты меняешься. Правда ведь? Вроде ты и возвращаешься домой, но ты уже другая, не чужая — это невозможно, — зато другая.

Я вспомнила, как проходили вечеринки в университете, которые посещал Фрэнк, как ходила с маленькой Бри в бостонские парки, где собирались мамочки, хваставшие своими малютками, как я играла с ними в бридж и как томилась их пустяшными разговорами, выказывавшими в них обеспеченных домохозяек.

Да, годами меня окружали чужие.

— Да, это так. Что же было дальше, когда ты вернулся?

— Когда я вернулся? — Джейми вздохнул и снова улыбнулся. — Как ты говорила? Дом там, где нас, когда бы ни пришли, не могут не принять?

— Ага. Так написал поэт Фрост. Но… Неужели домашние были не рады тебе?

Он не смотрел на меня, играя с одеялом.

— Рады, конечно, рады… — Джейми погрузился в воспоминания. — Как тебе объяснить… Это надо чувствовать.