Путешественница

Джейми тяжело перенес переход через Ла-Манш — это небольшое морское путешествие не только далось нелегко, но заставило его буквально позеленеть. К счастью, погода сопутствовала нам, и мы быстро достигли французского берега, но побелевшие губы и темные круги под глазами Джейми указывали на то, что он до сих пор не оправился от плавания на пакетботе.

— Выдержу, — быстро проговорил он.

Казалось, Джаред не поверил его обещанию. Да и было достаточно причин усомниться в способности Джейми выдержать столь длительное плавание — нам предстояло плыть через Атлантику два или три месяца, — ведь от его физического состояния ни много ни мало зависел успех нашего предприятия, а ближайший остров, где можно будет бросить якорь, должен был появиться только ближе к концу плавания.

Значит, все это время Джейми будет беспомощно барахтаться в маленькой каюте. Можно только представить, чего это будет ему стоить: если он продолжал чувствовать себя плохо шесть часов спустя после плавания, если от Инвернесса до Гавра он выглядел ужасно, да что там — если вид заякоренного корабля заставлял его зеленеть, о чем можно было говорить? Мне было боязно за него.

— Повлиять на это нельзя, значит… — Джаред, вздохнув, ободряюще улыбнулся мне: — Значит, врач всегда будет при тебе. Верно я говорю, Клэр?

— Ну разумеется. Скажи, как скоро мы сможем выйти в море? Мне нужно время, чтобы подготовить снадобья, могущие понадобиться в пути.

Кузен Джейми задумался.

— Думаю, не раньше, чем через неделю. Корабль придет сюда только послезавтра — если ветер будет попутным, — он в Бильбао с итальянской медью и дублеными испанскими кожами.

Команда есть, но нет капитана, который бы дал согласие плыть так далеко на исходе сезона. Впрочем, я знаю человека, который может согласиться, но он может быть в Париже, то есть прибавь еще четыре на дорогу туда и обратно. Еще день-два на пополнение запасов, на воду для бочек… Не раньше, чем через неделю.

— Сколько корабль идет до Вест-Индии? — отрывисто спросил Джейми.

Он был все так же напряжен, как и тогда, когда мы ехали в Гавр к его кузену.

Это был не человек — лук, готовый немедленно выпустить стрелу, как только представится возможность. Он не хотел терять ни минуты — ведь мы и так уже упустили слишком много времени — и найти малыша Эуона как можно скорее. Я подумала о том, что пока мальчик в руках у похитителей, это нервное напряжение будет сохраняться.

— Обычно два месяца, — последовал ответ хмурившегося Джареда, — но это в сезон.