Путешественница

 — Глаза его были закрыты по-прежнему. — Но я уже умру. Скорее бы, намучился.

— Знаешь, думаю, что ты ошибаешься. То есть ты, конечно, намучился, но и не умираешь! Кстати говоря, я не знаю случаев, когда бы умирали от морской болезни. Но если что, ты будешь первым.

Джейми заставил себя подняться на локте, побелев и покрывшись испариной. «Плохо дело», — подумала я.

— Клэр, берегись. Осторожнее. Нужно было, чтобы ты знала раньше, но я молчал, ты бы волновалась, а…

Он изменился в лице, и я поспешно подставила тазик.

На подушки он приземлился белее полотна.

— Что мне нужно было знать? — Тазик был поставлен недалеко — возле двери. — Вообще-то стоило сказать об этом раньше, до отплытия.

— Я надеялся, что будет получше.

— Я тоже, — съязвила я. — Ну так что там у тебя, выкладывай.

— Обратись к французу. Передай — я разрешил рассказать. Скажи еще, что с Иннесом все в порядке, он чист.

— В каком смысле чист? Я чего-то не понимаю? Что за секреты?

Среди симптоматики морской болезни нет делирия.

Джейми с трудом смог сфокусировать взгляд на моей скромной персоне. От этого ничтожного дела он весь покрылся потом.

— Иннес вне подозрений. Не он хочет убить меня.

— А кто хочет? Что происходит?

Джейми не бредил — лихорадки не было, глаза ясные, в конце концов, он узнавал меня.

— Кто хочет твоей смерти? Ты знаешь? — Мне показалось, что на меня кто-то смотрит, расценивая как потенциальную жертву.

Начался новый позыв рвоты, но Джейми смог его подавить, закусив губу.

— Фергюс, его спроси. Лично, — прошептал он. — Он скажет, он знает все.

Выходит, ему грозит опасность, а я ничего об этом не знаю! И не могу ничего сделать для предотвращения убийства…

— Пускай он придет сюда — не хочу оставлять тебя одного.

Джейми медленно выпростал согнутую руку и сунул ее под подушку, извлекая оттуда кортик. Даже сейчас, крайне обессиленный, он уверенно держал оружие.

— Я постою за себя. Иди ищи Фергюса.

Сейчас он был похож на изваяние на надгробии, неподвижный, в позе, выражающей решимость.

— Ступай. — Я поняла это слово по одним губам — голоса не было слышно.

У входа что-то шевелилось, это опять был китаец, сидевший с поднятыми коленями. Увидев меня, он произвел подобие поклона, какой только был возможен в его положении: развел колени и сунул голову между ними.