Путешественница

— Мы не знаем, — признался он. — Все может быть. Похоже на случайности, даже если они следуют одна за другой. Но если соотнести с той засадой и убийством таможенника, то слишком много совпадений, — справедливо рассудил француз.

— Кто-то предал вас? Кто-то, кто входит в число контрабандистов?

— Да, миледи, скорее всего. Но милорда заботит больше тот неизвестный, кого пристрелил китаец.

— Думаете, что это таможенник, следивший за Джейми до самого борделя? Но ведь при нем не нашли никаких документов.

— Вряд ли бы он носил их при себе, — оборвал меня Фергюс.

 — Зато у него была брошюра.

— Евангелие? Ну и что? Мало ли кто носит Новый Завет в кармане?

— Это Евангелие является лучшим документом, миледи, — оно напечатано Александром Малкольмом.

Фергюс кивнул, подтверждая мое предположение.

— Если корона следует по пятам за контрабандным бренди и раскрыла место его хранения, это одно. Это плохо, но с этим можно жить. Товар можно перепрятать, в конце концов милорд знает несколько трактиров, чьи хозяева будут готовы помочь нам, за деньги или за услугу.

Он оборвал себя жестом.

— Впрочем, неважно. Но если Джейми Рой, контрабандист, и мистер Малкольм, печатник, — одно лицо, то есть таможенники поняли это, это совсем другое, и последствия могут быть очень-очень печальными. Вы понимаете, миледи, — развел руками француз.

Конечно же, я понимала. Все, что связано с контрабандой, можно было придержать на время: отпустить людей по домам, отменить все встречи, перепродать товар или вовсе не заниматься пока незаконной торговлей, быть простым и честным печатником.

Но в случае, если власть свяжет воедино обе эти линии… Оба источника дохода пропали бы, ведь Джейми не смог бы никому поручить выполнять эти функции за себя. И, что самое важное, враги смогли бы узнать его настоящее имя, что было вовсе не сложно. А где имя, там и прошлое, а где прошлое, там и тюремное будущее. Выходит, что человек, печатающий бунтарские прокламации, и торговец незаконным алкоголем — одна и та же личность, и эта личность — мятежник из Лаллиброха, ранее судимый и наказанный за измену. Каждый из этих пунктов тянул на виселицу, а вкупе они давали основания проделать это с десяток раз.

— Таким образом, когда милорд предлагал мне и маленькому Эуону пожить во Франции, он переживал из-за этих событий, верно?

Фергюс дал мне успокоение. От мысли, что Джейми тревожится не только за свою семейную жизнь, связанную с разводом и дележом имущества, у меня потеплело на душе.