Путешественница. Книга 2. В плену стихий

— Видимо, он решил, что это не твое дело, — язвительно сказала я. — И был прав.

Марсали по-прежнему смотрела на меня с подозрением, и я сдалась.

— Первая девочка умерла. Во Франции. Там она и похоронена. Моя… наша вторая дочка родилась после Куллодена, она уже взрослая.

— Выходит, он ни разу ее не видел? Она так и выросла? — медленно произнесла Марсали, нахмурившись.

Я лишь покачала головой, на миг лишившись способности говорить: казалось, что-то застряло у меня в горле, так что я даже потянулась за водой. Марсали, слегка отклонившись в сторону, противоположную той, куда качнулся корабль, пододвинула кувшин ко мне.

— Это очень печально, — тихо сказала она, скорее самой себе, и снова подняла на меня глаза, сосредоточенно морща лоб и силясь подобрать верные слова. — Итак, у вас были дети, но это ничего для вас не изменило? Ммфм… Но это было давно, и, потом, у вас ведь был другой мужчина, пока вы жили во Франции?

Она вытянула нижнюю губу, прикрыв ею верхнюю, и это сделало девушку похожей на маленького упрямого бульдога.

— Это, — твердо заявила я, — определенно не твое дело. Что же до того, меняют ли что-то для женщин роды, то да, бывает, хотя не всегда и не для всех. И в любом случае у женщины могут быть свои соображения насчет того, когда стоит заводить ребенка, а когда нет.

— Значит, существуют способы?

— Способов полно, только вот, к сожалению, в большинстве своем они ненадежны, — ответила я, с сожалением вспоминая о пилюлях для контрацепции.

Однако мне достаточно хорошо запомнились и наставления опытных повитух из «Обители ангелов» в Париже, где я работала двадцать лет назад.

— Дай-ка мне небольшую коробку, вон оттуда, из шкафчика, — попросила я, указывая на дверцы над ее головой. — Ага, вот эту. Так вот, некоторые французские повитухи используют отвар гвоздичного перца и валерианы, — продолжила я, копаясь в коробке. — Но это довольно опасно и, думаю, не вполне надежно.

— Вы по ней скучаете? — неожиданно спросила Марсали и в ответ на мой непонимающий взгляд пояснила: — По вашей дочери?

Лицо ее стало каким-то отстраненным, и мне показалось, что этот вопрос имел отношение скорее к Лаогере, чем ко мне.

— Да, — просто ответила я. — Но она выросла, у нее своя собственная жизнь.

В горле у меня снова встал ком, и мне пришлось склониться над коробкой, чтобы спрятать лицо. Шансы на то, что Лаогера когда-нибудь снова увидит Марсали, были примерно таковы, как и мои — увидеть Брианну. Думать об этом мне совсем не хотелось.