Путешественница. Книга 2. В плену стихий

 — Вы, чертов сопляк, что здесь происходит?

Капитан явно пребывал в смущении, но, посмотрев на меня, упрямо выставил челюсть.

— Мы должны сделать все возможное, чтобы в кратчайшие сроки прибыть на Ямайку. Я весьма сожалею, но…

— Никаких «но»! — яростно возразила я. — Остановитесь! Бросьте ваш чертов якорь! Вы не можете увезти меня с собой!

— Я сожалею, — повторил он угрюмо, — но это необходимо. Мы настоятельно нуждаемся в ваших услугах, миссис Малкольм. И не волнуйтесь вы так, — добавил капитан, стараясь говорить доверительно.

Увидев выражение моего лица, он отпрянул из опасения, что я могу ударить его, и на то были основания.

— Что значит «обещал моему мужу»? — процедила я сквозь зубы. — Уж не хотите ли вы сказать, что Дж… мистер Малкольм согласился на это похищение?

— Э… нет. — Похоже, капитану эти вопросы не нравились. Он достал из кармана грязный носовой платок и вытер лоб и затылок.

— Непреклонен, да? Ну а как насчет меня? — Я топнула ногой по палубе, целя ему по пальцам, но он сумел отскочить. — Если вы, чертов похититель, полагаете, будто после этого можете рассчитывать на мою помощь, то подумайте как следует!

Капитан убрал свой носовой платок и вскинул подбородок.

— Миссис Малкольм, вы заставляете меня повторить то, что я уже говорил вашему мужу. «Артемида» шла под французским флагом и с французскими судовыми документами, но большую часть команды составляли англичане или шотландцы, которых я в сложившихся обстоятельствах имел право призвать на службу: люди мне, как вы понимаете, нужны позарез.

— Ага, то есть решили вместо них призвать меня. Замечательно. И мой муж согласился на эту… сделку?

— Нет, не согласился, — сухо ответил молодой человек. — Однако капитан «Артемиды» признал весомость моих аргументов.

Он моргнул. Глаза у него опухли и покраснели от недосыпания капитанский мундир был слишком велик и болтался на худощавом теле, как на пугале, но тем не менее ему как-то удавалось сохранять в своем облике достоинство.

— Мне следует принести извинения за свое поведение, которое конечно, может показаться неджентльменским, — сказал юный командир, — но постарайтесь понять, миссис Малкольм, мною двигало отчаяние. Вы были нашим единственным шансом.