Путешествие оптимистки, или Все бабы дуры

Мною вдруг овладело лихорадочное возбуждение. Я поверила! Уж не знаю, Марату или судьбе, вдруг повернувшейся ко мне лицом. Наверное, судьба испытывает меня – окажусь ли я верной своей любви.

– Знаешь, Данечка, давай поедем к Любе, ведь мы же с ней ни разу даже как следует не потрепались.

– Ну, проводила своего недопеска?

– Любашка, ты чего такая свирепая?

– Да с Шацем опять поцапалась. Это же немыслимый характер. Все время лезет на баррикаду, причем с утра на одну, а вечером на другую.

– Ну, утром все в Израиле говно, а вечером наоборот.

Это ж с ума сойти можно. И потом, только я за порог, он хватает гитару и начинает записывать на магнитофон свои песнопения. Лиза на стенку лезет, и я ее понимаю. Ты же это слышала! Да ладно, бог с ним, ты-то как, жива?

– И что теперь будет?

– Ну да. Жениться и жить половину времени в Москве, а половину где-нибудь за границей.

– Это на какие же шиши?

– А он наследство получил. В Дании.

– От Гамлета, что ли? Нет, скорее от Клавдия. А всего вернее – от Андерсена, такой же сказочник!

– Любашка, он не такой уж плохой, мой Марат.

– Мой бедный богатый Марат!

– Любонька, ну коли уж я его простила, прости и ты.

– Любка, а помнишь, как ты на меня ногами топала, когда я с Юриком связалась? А мы с ним худо-бедно семь лет прожили.

– Это называется прожили? Раз в неделю он к тебе ходит, ты его поишь-кормишь, а он даже гвоздя вбить не может, что от него толку-то?

– А вот когда Дашка уехала, знаешь как он меня поддерживал, как был ко мне внимателен!

– Его, надо полагать, теперь на помойку?

– Ничуточки.

Жалко мне, если хочешь знать, тебя, дуру, и Котю, бедолагу. Слушай, Кирка, можешь ты мне, в твоих же собственных интересах, пообещать одну вещь?

– Не сообщать заранее Коте о своих матримониальных планах с Маратом? Вот приедешь в Москву, поглядишь, что к чему, а там уж и скажешь, коли все обернется по-твоему. Обещай мне, ладно?

– Нет, поклянись, причем Дашкой!

– Кирка, если ты поклянешься Дашкой, я буду знать, что ты слово сдержишь, что бы там ни было.

А нет, так сразу все и выложишь Коте при первой возможности. Подумай, голова садовая, ведь больше ты такого Котю не встретишь, а Марат твой в любой момент может тебя кинуть. Давай клянись!

– Нет, не так! Скажи: клянусь Дашей, что пока ничего Коте не скажу! Повторяй!

И я повторила эту дурацкую клятву, хотя вера в будущее с Маратом с каждой минутой крепла во мне.

…Утром я сбегала на пляж, а когда вернулась, раздался телефонный звонок. Котя.