Путешествие оптимистки, или Все бабы дуры

Но зато, едва я тебя узнала, ты предпочел смыться.

– Но я ведь был с женой!

– Тогда зачем ты так сверлил меня взглядом? Именно этот взгляд и привлек мое внимание.

– Мне было обидно, что ты меня не замечаешь, не узнаешь.

– Ах, тебе было обидно! – задохнулась я. Тише, Кира, тише, а то сейчас тебя понесет. Я замолчала, хотя больше всего мне хотелось вцепиться ему в остатки волос.

Я так живо помнила этот момент – ни о чем не подозревая, я танцевала с Андреем, ныне уже покойным мужем Алевтины и моим добрым другом.

Какой-то мужчина, топтавшийся с сушеной воблой в бордовом платье, поздоровался со мною кивком головы. Я ответила ему, мало ли кто может со мной поздороваться. Но этот человек не спускал с меня глаз, и до меня вдруг дошло – Марат!

– Андрюшенька, – простонала я, – знаешь, кто этот мужик?

– Не имею представления!

– Кирюха, опомнись, тебе мерещится!

– Честное слово, ей-богу, это он!

Мимо протанцевала Алевтина. Я поймала ее за рукав.

– Алька, видишь мужика в сером костюме и голубой рубашке? Это Марат!

– Перекрестись, подруга, откуда он тут возьмется?

– Алька, клянусь, это он!

– Вон там, с тощей бабой в бордовом!

Тем временем Марат, заметив мое волнение, решил дать деру и мало-помалу начал утанцовывать свою даму к выходу из зала.

Андрей попытался уволочь меня через другие двери, но у меня, как назло, жутко свело ногу. Ни туда ни сюда! Верная Алевтина конечно же помчалась за Маратом на разведку. И вскоре вернулась с сообщением, что он скрылся в уборной.

– Я, понятно, не могла туда за ним сигануть, ждала снаружи очень терпеливо, но он, видно, сумел незаметно смыться или же со страху утопился в унитазе. Знаешь, подруга, наплюй ты на своего Дантона раз и навсегда. Ну, поглядела я на него. Ничего особенного, таких страстей безусловно не стоит.

– А ты глаза его видела?

– Глаза? Нет, глаз не видела. Только брови. Брови у него знатные!

– Алька, что с тобой, какие брови?

– Косматые! И к тому же он их так сурово насупил, как будто враг уже захотел его сломать!

– Алька! – взмолилась я.

 – Что ты мелешь?

– Но сурово брови мы насупим, если враг захочет нас сломать, как невесту Светочку мы любим, бережем как какую-то там мать! – пропела Алевтина.

Потом, уже за столиком, Мишка-большой на правах медика растирал мне ногу, а я рыдала как последняя идиотка.

– Ну что ты ревешь, горе мое? – утешал меня Андрей.