Путешествие оптимистки, или Все бабы дуры

 – Вас можно поздравить?

– Да, Дашенька, можете поздравить, меня во всяком случае.

– И еще, Даша, я хотел бы вас просить называть меня как-нибудь проще, чем Викентий Болеславович.

– Что ж мне, Котей вас звать, как мама? Нет, это мне не нравится. Лучше Кент, вы не против?

– Кент? Отлично! Кентом меня никто и никогда еще не звал. Звучит очень современно, ты не находишь, Кузя?

– Кузя? Мама, ты теперь Кузя? А вообще здорово, тебе идет. Ну и темпы у вас, сэр!

Я видела, что Даню эта болтовня коробит.

– Ладно, хватит трепаться.

– А у меня разве есть право голоса?

– Ну разумеется, Дашенька, – поспешил ее успокоить Котя. – Но ведь вы завтра работаете, а к вечеру обещаю вернуть вам вашу маму в целости и сохранности.

– Ну, так уж и быть, – великодушно согласилась Дарья.

– Во сколько мы завтра едем? – спросила я.

– Чем раньше, тем лучше.

– А в Реховоте есть море?

– Чего нет, того нет!

– Тогда я с утра искупаюсь, ладно? Я раненько сбегаю на пляж, и часов в десять можем выехать.

– Ладно, купайся, а в десять я за тобой сюда зайду, успеешь? Есть автобус в половине одиннадцатого…

Он задумался, и я точно знала о чем: о том, что если завтра он зайдет за мною сюда, а я буду уже одна, мы можем никуда и не уехать.

– Нет, знаешь ли, давай лучше встретимся на тахане.

– А я там заблужусь, на этой тахане сам черт ногу сломит.

– Хорошо, в таком случае ровно в десять на вашем углу.

– Боже, какая бестолковая женщина! На углу, где продают орехи.

– Прекрасно, договорились!

Потом мы сидели вчетвером, пили чай, болтали, и я видела, как ловко Котя вовлекает в разговор Даню, которого немного смущала эта ситуация. Через полчаса от неприязненной настороженности не осталось и следа. Он помимо прочих достоинств еще и чертовски обаятелен, этот Котя. Мои детки уже почти влюблены в него. Он им что-то рассказывает, они смотрят ему в рот, а я впервые за этот день могу наконец побыть немного наедине с собой, хотя Котя время от времени смотрит на меня с нежной улыбкой.

Мне хорошо, мне фантастически хорошо. Хорошо моей душе, моему телу. Первый раз в жизни я чувствую себя как за каменной стеной. Это ощущение настолько непривычно, что я сама стараюсь отодвинуть его. Я не знаю, каково это. Только в юности, с родителями, я знала это чувство защищенности, да и то пока они не состарились – я была у них поздним ребенком. Всю взрослую жизнь до сегодняшнего дня я прожила на юру, открытая всем ветрам.