Путешествие оптимистки, или Все бабы дуры

– Ого! Вот это победа! Сейчас расскажу Лазарю, то-то он удивится! Я им тут уже все уши прожужжал про тебя, они жаждут с тобой познакомиться…

Боже мой, я считала, что эта поездка будет отдыхом, а я чувствую себя как белка в колесе. Марат – с его раскаянием и отцовством, Котя – с его любовью, стремительно плодящиеся родственники… Вот, мне уже необходимо знать, где Котя, чтобы быть спокойной, душа и тело тянутся к нему, но где-то в глубине души шевелится то ли любовь, то ли жалость, то ли неизжитая обида на Марата… Как говорят, без пол-литра не разберешься.

– Мамуля, уже два часа! Пора заняться красотой. Давай-ка я тебе налью ванну, у меня есть роскошная тонизирующая соль – полежишь четверть часа и будешь как новая!

– А что я? Мадам, вы забываете о небольшой разнице в возрасте! Мне достаточно принять душ.

– А зачем же тебе эта соль?

– Мне ее подарили. Кстати, заберешь в Москву, мне она без надобности.

После действительно очень приятной ванны Дашка сделала мне маникюр – она успела в Израиле освоить эту специальность, – а потом занялась моими волосами. Это мы с нею обе любили. Она всегда считала, что я причесываюсь кое-как, не тщательно, и, когда было время, мы с нею играли в парикмахерскую. Она колдовала надо мной с разными щетками и расческами, и результат всегда был превосходный.

– Нетушки, мои детушки! Я сама, а то, я знаю, ты мне такое нарисуешь!

– Мамуля, я только хотела, чтобы ты была на уровне последних веяний!

– Это с лиловыми тенями и с кольцом в носу? Нет, я уж как-нибудь по старинке!

– Да ладно, мамсик, не бурли! Рисуй сама что хочешь! Но когда будешь одеваться, позови меня! Кстати, может, первый пирог уже сунуть в духовку?

– Нет, еще рано, через полчасика.

Итак, я стала «делать лицо». Как ни странно, с годами я употребляю все меньше косметики. Помню, в ранней юности мы с Алевтиной мазались так, что штукатурка с лица сыпалась! Страшно вспомнить, как мы, шестнадцатилетние идиотки с прекрасной молодой кожей, сперва наносили только что появившийся в продаже немецкий крем-тон, потом глубоко отечественную жидкую пудру, а сверху еще сухую. На верхних веках рисовали стрелки и накладывали голубые тени.