Путешествие оптимистки, или Все бабы дуры

– Налетайте! – сказал Котя.

Лиза принялась раскладывать мороженое по вазочкам, и вскоре все уже наслаждались мороженым Семена. Все, кроме меня. Я была им сыта до гробовой доски. Когда за столом воцарилась благоговейная тишина, Котя вдруг довольно бесцеремонно взял гитару из рук Шаца и пропел:

Кровь бросилась в лицо Марата. Он в ужасе взглянул на меня, а я улыбнулась и пожала плечами – мол, ничего, с кем не бывает. Котя, молодец, спел один этот куплет, а потом сказал:

– Нет, это сейчас неуместно, лучше я вот что вам спою:

Так хорошо, так прелестно он это пел, что все заслушались, а потом разразились аплодисментами.

История с тортом была забыта.

После мороженого начались танцы. Я танцевала с Котей. Танцевать с ним было необычайно легко, он вел так умело и властно, что оставалось только подчиняться.

– А ты вальс умеешь танцевать? – спросил он вдруг.

– А то, что нынешняя молодежь не умеет!

– А вот давай проверим. Дамы и юные девы! – сказал он, когда музыка смолкла. – Минутку внимания, кто из вас умеет танцевать вальс?

Котя оказался прав – из женщин вальс умели танцевать только Любка, Вавочка и Етта, которой Котя уже дал кличку Ета Дура.

– Ну, молодежь, хотите посмотреть, как танцуют самый романтический танец? – вопил Стас. – Люба, позвольте вас пригласить.

– Куда ж приглашать, еще музыки нет, – удивилась Люба.

– Музыка будет, этот Константин надежный мужик.

– Он не Константин, а Викентий.

– Вот уж никогда бы не подумал!

Котя тем временем перебирал пластинки.

– О, вот то, что надо! – воскликнул он. – Не слишком быстро, в самый раз для старшего поколения!

Но пока он ставил пластинку, ко мне поспешно подошел Марат и пригласил на вальс.

Коте ничего другого не осталось, как пригласить Вавочку. Етте танцевать уже было не с кем.

Марат тоже хорошо танцевал, а главное, в вальсе он все же не мог прижать меня к себе так, как ему хотелось бы, да что кривить душой, и мне тоже.

– Знаешь, Кира, мы с Дашенькой уже объяснились.

«С берез не слышен, не весом слетает желтый лист…» – пела пластинка.

– Я не знаю, я вообще уже ничего не знаю, – отвечала я. – Для меня нет никого важнее Дашки. Если ты ей нужен, ради бога, я мешать не стану. В конце концов, биологически ты ее отец.

– Тебе не кажется, что это разговор не для вальса?

На балконе никого не было.