Путешествие в страну мужчин

Кто знает этих богатеев? Шурыгин мог обмануть и урезать выкуп или бессовестно подсунул фальшивку – авось пронесет! Нет, никому доверять нельзя!

Павел хмыкнул и вновь углубился в лес. Ему до дрожи хотелось растянуть удовольствие, которое доставляла тяжесть в руке. Тянуло к тесно стоящим деревьям, к высокой траве, в которой вязли ноги, к толстым стеблям малосимпатичного растения, все чаще и чаще попадающегося на пути, болиголов, что ли? Сейчас он выберет местечко поуютнее, усядется, поставит сумку, расстегнет молнию и по локоть погрузит руки в свое прекрасное будущее… И не придется видеть кислую физиономию Тяпы, который ничего не понимает в жизни!

Поближе к кустам, поближе, чтобы никто не мешал.

Наконец Павел выбрал место и немного успокоился. Облизал губы, точно перед богато накрытым столом, небрежно швырнул сумку, мол, двести тысяч баксов – дело обычное, и твердо шагнул на пятачок земли, который отчего-то был покрыт желтым мхом, а не лютиками.

– А-а-а! – разорвал тишину яркий, но короткий крик.

Егор повернул голову, прищурился и попытался определить расстояние. Недалеко. Автоматически скользнув взглядом по баньке (дверь по-прежнему закрыта, засов сдвинут так же, как раньше), он быстро понял, что Тощий не возвращался, и свернул вправо, туда, откуда донесся крик и где, по рассказам лодочника Филимона, находились две медвежьи ямы, охраняемые им и возведенные в ранг исторической ценности.

– А-а-а! – на этот раз в крике слышались удивление и испуг.

Егор выругался и прибавил шаг. Кому там плохо?

Увиденное могло вызвать лишь тяжелый вздох разочарования и брезгливость: охота безнадежно испорчена, и этот… фрукт слишком жалок.

Тощий – а это, без сомнения, был именно он – лежал в глубокой яме на спине, задрав ноги. Под ним виднелась кучка сухих колких веток, впрочем, на его одежде тоже было достаточно мелкого мусора и земли.

– Тебе повезло, – тихо произнес он и спросил громко: – Как тебя зовут?

– П-п-павел… кажется… или Степан…

– Не помню… – Парень заерзал, запищал, глупо захлопал глазами. – Больно в боку-у… А вы кто такой?

– Доберман, – огрызнулся Егор, представляясь некогда полученным от Оли прозвищем.

– Н-не-е знаю такого…

– Но… я ничего не помню… – плаксиво сказал Тощий и жалобно сморщился.