Путешествие в страну мужчин

Люба автоматически выбрала овощи со свининой, хотя куда больше еды ее интересовал человек, сидевший напротив, и все, что было связано с этим человеком, казалось ей особенно важным.

– Слава богу, Егор ее нашел. Она у меня такая маленькая наивная девочка… – Петр Петрович улыбнулся. – Вроде и отругать нужно, но я так рад, что с ней не приключилось беды! Я вас обязательно познакомлю с этой бандой, то есть со всеми моими дочерьми. – Он вновь улыбнулся и, неожиданно осмелев, накрыл ладонью руку Любы.

 – Я вас очень ждал…

Она сделала маленький глоток вина, поставила бокал на стол и смело взглянула в его глаза. Сердце забилось сильно-сильно, и пальцы сами сплелись с его пальцами. Этот стол, скатерть, тарелки, вилки, ножи – все это лишнее, ненужное. И расстояние в полметра огромное, обидное…

– Вы пригласите меня на танец? Потом?

– Да, конечно, – Петр Петрович кивнул. Он чуть не признался, что сегодня выбрал этот ресторан именно потому, что здесь звучит приятная музыка и посетители танцуют, когда им хочется.

Шурыгин мечтал заключить Любу в объятия, мечтал дотронуться до тонкой талии и черных волос. Мечтал поцеловать…

Люба улыбнулась и почувствовала себя свободно и легко. Скорей бы уже принесли выбранные блюда, они бы все съели и пошли танцевать.

– Хорошо, передавала вам привет.

– Вы ей тоже передайте… привет, – выдохнул Петр Петрович, вспоминая старую Раду и ее хитрый взгляд.

Вот уж кто точно цыганка, так это она – Рада! И карты раскладывает так, что и не поймешь: гадает или сама судьбу рисует. Особенная женщина, особенная.

К мясу Люба не притронулась, Шурыгин тоже почти не ел. Он дождался медленной песни и решительно встал из-за стола.

– Можно? – спросил он, протягивая руку.

Он сразу прижал Любу к себе, и в ответ она прижалась к нему.

Его пальцы коснулись ее талии, спины… Ее пальцы коснулись его плеч, шеи… Секунда – и все надуманное испарилось. Глаза – в глаза, и губы сначала робко, а затем торопливо коснулись губ. Это был короткий поцелуй, но такой долгожданный…

Катюшка вышла из домика и сладко потянулась – замечательное утро: теплое, ласковое, мягкое, доброе. Ее глупое падение почти забыто, голова вообще не болит.