Путешествие в страну мужчин

Она должна заглянуть в его лживые глаза, должна отыскать в них подтверждение, должна задать вопрос, получить на него ответ и… стать самой несчастной девушкой на свете!

Развернувшись, Катюшка посмотрела на Сергея. Опрятен, красив, доволен собой. Да, веслом треснуть обязательно нужно.

– Кто такая Альбина? – вопрос вырвался сам собой.

– Вика насвистела… – Сергей шумно вздохнул и с раздражением посмотрел вслед бывшей подруге. – Я раньше с ней встречался, а что?

– А с тобой я встречаюсь сейчас.

– И я тебе нравлюсь?

– А до турбазы можно было добраться как-то иначе? Ну, чтобы не тащиться полтора километра с вещами? – Кате трудно было выбрать самый важный вопрос, она автоматически выдавала то, что удавалось выхватить из водоворота мыслей.

Но она уже почти не сомневалась: все, что сказала Вика, – чистая правда (ленивое недовольство, напряженная поза Сергея были тому подтверждением).

Их глаза встретились, и все стало абсолютно ясно.

– Ты позвал меня сюда, чтобы… потому что… ты хотел отомстить ей… а тут я… да? – Катюшка закусила нижнюю губу и отчаянно вздернула подбородок.

 – Отвечай! – крикнула она, старательно сдерживая слезы.

– Поезжай-ка в Москву, – небрежно ответил Сергей. – К своему папочке. А мне нужна женщина, а не капризная сопля.

Весенний зеленый мир в замедленном действии стал рассыпаться на малюсенькие детальки. Вот она, любовь, вот они, мужчины! А она-то поверила, поругалась с отцом, тащила чемодан… и варила макароны! Не надо забывать о макаронах! И колбасой сырокопченой ее попрекали! Скупердяи! И зачем было терпеть, стараться, когда все здесь сразу было чужим?.

. Только с приездом Егора она почувствовала себя гораздо лучше, но Кречетов – тот еще Доберман. И вообще! Нет настоящей любви и нет настоящих мужчин! Каждый использует ее в своих целях, им плевать, что у нее есть душа!

– И уеду! Уеду в Москву! – всхлипнула Катюшка и с вызовом посмотрела на Сергея. В этот момент она вдруг поняла, что видит его в последний раз. Отчего так показалось? Странно.

Но в последний раз – точно. И никакого сожаления по этому поводу не возникло. Прощай, исчезни, растворись! – Вы мне все надоели! И я возвращаюсь к папе, да!

Больше сдерживаться было невозможно: жалкие слезы потекли по щекам, подмачивая гордость и волю. Теперь сердце заболело сильнее, и не осталось слов на красивый достойный уход. Нет, она не Полина, она не желает видеть этого человека, и пусть ее хоть каждый второй считает маленькой и слабой! Она такая и есть.