Путевой светлячок

Рейн же смотрит на меня прямо-таки с восторгом, словно заново увидел. Еще бы знать: то ли он меня специально спровоцировал, то ли не ожидал столь сильной ревности, и это ему неожиданно понравилось.

Резким жестом отпустила девушку, а потом с каменным лицом попыталась удалиться, но меня остановили слова Рейна:

— Хель, позволь представить тебе главу клана защитников и отца Дартвааля — эро Сейнвааля.

Я чувствовала себя униженной, злой и снедаемой ревностью, поэтому снова строго посмотрела на мужчину (в конце концов, тоже пялился) и коротко кивнула.

Эро Сейнвааль отвесил мне гораздо более низкий поклон. Из разных имен отца и сына следует, что Дарт — не старший сын, а вообще они очень похожи: те же золотистые волосы, пухлые чувственные губы, желто-карие глаза. Правда, у этого в них светится столько мудрости, что сразу понятно — демону много лет. Даже слишком много.

Рейн прервал затянувшееся молчание, подходя ко мне и обнимая за талию:

— Я попросил Сейнвааля лично подобрать телохранителей тебе и наследнику.

Я продолжала молчать, не в силах справиться с раздиравшими меня эмоциями: уж очень задел всего лишь заинтересованный взгляд Рейна на чужую женщину. И уверена, он это почувствовал, потому что его рука, лежащая на моей спине, напряглась.

Эро Сейнвааль, не дождавшись от меня ни слова, уточнил:

— У вас есть какие-либо особые пожелания в отношении вашей охраны, ара Хельвина?

— Мне важно, чтобы Хема охраняли самые сильные, самые преданные и самые опытные защитники, — наконец отмерла я, решив временно отложить собственные проблемы для решения столь важного вопроса.

 — Мой мальчик почти не тренировался физически, его учили наукам. И пусть телохранители будут терпеливыми и добрыми, чтобы он не боялся и если о чем-то спросит, отвечали без раздражения и мягко, ведь он совсем малыш еще, и вдруг меня рядом не будет.

Сейнвааль чуть приподнял брови в удивлении, но потом мягко улыбнулся и поинтересовался:

— А для вашей личной охраны есть какие-то пожелания?

Рейн не видел моего лица, он стоял, возвышаясь надо мной и обнимая за плечи, так что я, глядя прямо в глаза Сейну, с мрачной ухмылкой заявила:

— Пусть они будут сильными и красивыми — это так возбуждает…

Все-таки меня прорвало! В груди мужа родилось глухое рычание, а руки на мне окаменели, сжимая словно тисками.

Сейнвааль тут же спрятал улыбку за бесстрастной маской, но глаза все равно продолжали смеяться.