Пыль моря (СИ)

Тут заметил, что волна нападающих дрогнула и заволновалась. Противник оторопело приостановился и этим сразу воспользовались обороняющиеся. Два десятка ещё живых матросов с новой силой стали оттеснять нападающих к фальшборту. Мишка обратил внимание, что часть нападающих поспешно карабкалась на высокий борт своей джонки, и только тут услышал крики и вопли, а потом и увидел, что с противоположного борта на неприятельскую джонку лезут и тут же вступают в рукопашную схватку матросы с двух сцепившихся крючьями джонок.

Цинская джонка оказалась между двух огней и заметалась. Началась паника. Мишка зычно завопил и бросился на убегающих врагов. Тела падали в корчах, пронзённые клинками, орали и визжали.

Мишка ворвался на неприятельскую палубу и с хода врубился в толпу. Враги разбегались, и вдруг он лицом к лицу столкнулся с маленьким и покрытым кровью Хитоси. Тот с двумя саблями в руках рубился с последними защитниками и остолбенел, увидев Мишку. Они улыбнулись гримасами замученных людей и оглянулись кругом.

Дым заволок берег, и нельзя было определить, что и где творится. Рядом пылала джонка и с неё прыгали в воду обезумевшие от ужаса матросы. Пули и картечь визжали, щепки брызгали в разные стороны. Обрывки канатов хлестали по лицам и куски парусов падали на заваленную трупами палубу.

В этой кутерьме пронёсся голос капитана Ли:

– Всем по местам! Выходим из боя! Все за мной!

Матросы, захватив, что можно в качестве добычи, устремились на свои джонки. Кто-то запалил на палубе костёр, он разгорался жарким пламенем, прибавляя свой дым к множеству других. Стоны и мольбы раненых никого не волновали. Кое-как перенесли своих, и разобрали вёсла.

Оказывается, капитан Ли смог оценить бой и уже понял, что сражение проиграно. Он не стал мешкать. Пока был ещё проход к отступлению, он спешил им воспользоваться.

Оборванные паруса висели клочьями, вся надежда была на вёсла. Матросы навалились, и джонки стали вытягиваться подальше от центра сражения. Ядра с воем проносились над головами, пули ещё поражали некоторых моряков, стоны оглашали грохот боя, но всё это уже отдалялось. У каждого теплилась надежда, что его судьба пощадит.

Никто не стал осуждать капитана, и в душе его приказ вызвал даже радость.