Пыль моря (СИ)

Костры догорали, мясо было съедено и винные пары совсем взбудоражили головы. Матросы стали расходиться по поляне и постепенно заполнили всю деревню с её десятью хижинами. В отдалении раздался визг старухи и яростная брань матроса.

Мишка тоже встал и вместе с Ювэем отправился посмотреть деревню, пока ещё было светло. Хижины растянулись в одну маленькую улочку и находились шагах в пятнадцати одна от другой. Матросы рыскали по ним и с негодованием выбегали наружу. В деревне никого не оставалось кроме старух и нескольких стариков, сидящих около Ляна.

– Капитан, да эти собаки покинули деревню! – развязно обратился к начальнику Сань-гуй, его озлобленное лицо пылало негодованием.

– Не переживай, скоро вернутся. Куда им деться.

– Так ведь это наглость! – не унимался матрос. – Столько ждали и ничего из этого не получается!

На краю деревни занялся огонь. Кто-то поджёг хижину, та вспыхнула ярким пламенем. Старик Лян вскочил и со злобой, которую не считал уже нужным скрывать, обратился к капитану:

– Господин, что же это? Так мы все погибнем в огне! Вы же гости!

– Ничего не станется с твоей деревней.

Старик схватился за голову и поплёлся в хижину. За ним торопливо засеменили остальные старики.

Матросы ошалело шатались по деревне и срывали злость на встречных стариках и старухах, а так как их было очень мало, то вскоре почти в каждой хижине слышались стоны и стенания избитых людей.

Один пьяный матрос кромсал лодку, вытащенную на берег. Другой тащил из хижины циновки и бросал их в костёр. Он часто падал, цепляясь за них, и ругался отборными ругательствами.

В душе Мишки нарастал протест против этого бессмысленного разорения. Он с удовольствием отпустил увесистую оплеуху одному разбушевавшемуся матросу, и тот тихо охнув, повалился на траву. Ювэй со страхом жался к Мишке, его маленькие глазки тревожно отсвечивали огонь пылающих костров.

Хорошо, что многие матросы валялись по поляне, смертельно пьяные и не принимали участия в разбое. Капитан Ли тоже отправился на поиски приключений и орал песни. Выстрелы пистолетов слышались среди кустов, пьяные голоса орали непристойности.

Мишка, озлясь на своих товарищей, урезонить которых не было никакой возможности, отправился с Ювэем на джонку. Хмель прошёл, голова была отчётливо ясной.