Пыль моря (СИ)

Разговоры смолкли, слышались только звуки трапезничающих людей – чавканье, вздохи да глухой стук деревянных ложек. Беззлобная ругань относилась к горячей похлёбке, обжигающей губы.

Тем временем заря погасла, только полоса неба на западе немного выделялась, просматриваясь сквозь чёрную листву.

На берегу речки собралась ватажка охочих людей, возвращающихся с удачного похода по Амур-реке. Дощаники набиты ворохами китайских товаров. До устья Буреи, где находилась зимовье, оставалось не более трёх дней. А там ещё дня два вверх по реке.

В глухомани запряталось зимовье с дюжиной рубленых изб. Немногочисленные бабы с ребятишками уже заждались своих близких.

– Вот теперь жизнь по-другому пошла, – блаженно отваливаясь от котла, произнёс Фома. – Теперь можно и поговорить. В животе не урчит и не сосёт.

– Об чём ты можешь говорить? – обернулся сосед Никифор, – Я что-то не припомню твоих историй, а?

– Да вот Мишуня мастак байки рассказывать. Дюже забавно у него получается. Грамоте обучен, понимать надо. Давай, Миша, на сон грядущий, а?

– Да сколько можно, дядя Фома?

– А нам завсегда охота тебя послушать, хоть и в десятый раз.

– Будет вам заводиться. Намаялись-то за день. Супротив течения выгребать не просто. Укладывайся лучше, завтра не легче будет.

– Хмурый ты человек, Епифан. Неужто интереса нет послушать про житьё-бытьё?

– Так ведь всё уж пересказано, чего воду в ступе толочь.

– Да ну его, Мишуня. Начинай, парень. Не слушай его.

– Да надоело уж об одном и том же.

– А ты о другом чём, выдумай, коль сам не видал.

Книжки-то разные читал? В них, сказывают, разное прописано.

– Да где ж в нашей глухомани книжек наберёшься? А те, которые и есть, так всё про святых да угодников разных.

– Так то ж самое занятное, Миша. Уважь, спать лучше будем.

– Да и то верно, – вмешался ещё один пожилой мужик.

– Миш, не отстанут, начинай, а то и сна лишат, – Епифан устраивался внутри наспех слаженного шалаша.

Мишка горестно вздохнул. Никто не хотел считаться с его желаниями и настроением. Недавно попал в эту ватажку.

Перед самым выходом в поход его нашёл Фома вблизи устья Буреи. Обессиленного и оголодавшего, Фома притащил в своей лодке в зимовье. Там быстро с азартом поставил его на ноги. А уж уговорить участвовать в походе за добычей ничего не стоило.

Парень оказался здоровяком. Высокий, статный, с широкими крутыми плечами и длинными большими руками. Тёмные волосы падали на такие же тёмные глаза, крупный прямой нос выделялся над пробивающимся молодым пушком усов.