Пыль моря (СИ)

Мишка переглянулся с Тин-линем и спросил:

– А не затевает ли твой дато какую против нас каверзу?

– Я не могу знать об этом, господин, но не думаю, – китаец продолжал опасливо поглядывать на Мишку.

– А что мы будем от него иметь за согласие? Чай не так просто он нас тянет к себе?

– Он очень хочет оказать вам гостеприимство, как отличным воинам и храбрым морякам, – ответил китаец после недолгого совещания с дато.

– Может ему требуется наша храбрость и отвага для чего-нибудь, – спросил Тин-линь и испытующе глянул в лицо дато.

– Он разрешил вам открыть свой секрет. Его сосед угрожает нападением на его земли, и нашему почтенному дато хочется проучить его. Оба не слушают султана, и оба не могут помириться.

– Вот оно что! – Тин-линь нахмурился.

Дато быстро заговорил с китайцем, поглядывая на Мишку. Китаец перевёл, склонившись предварительно перед дато:

– За помощь обещано каждому богатые подарки и рабы. И ещё он не верит, что ваш капитан не испанец. Спрашивает, кто он и откуда.

– Он издалека. Так далеко он жил у себя на родине, что твоему дато трудно будет понять это. Но он действительно не испанец, а даже враг всякому испанцу. Пусть не опасается этого, – Тин-линь значительно умолк.

Переговоры вскоре закончились, и дружба была скреплена подношениями и пиром, устроенном тут же на пляже. Туземцы притащили с собой овощи, мясо кур, рыбы, бананы, варёный рис, таро.

Туземцы опасались пока смешиваться с моряками, но дато стал смел и даже нахален.

Без особых приключений на другой день отряд туземцев и матросов добрался до большого селения дато Буканега. Тропа, едва заметная в начале пути, затем расширялась и путники к вечеру вошли в селение. Оно раскинулось в долине речки, и с двух сторон окружено горами, покрытыми густым лесом. Вокруг селения виднелись поля и рощи плодовых деревьев, на террасах зеленел молодой рис, залитый водой.

Почтенный седобородый старец, явно не из местных, приветствовал дато, пробормотав молитву и оглаживая бороду. То был местный, имам, глава мусульманской общины. Ещё в молодости он попал сюда, как проповедник и носитель ислама, и теперь возглавлял местных мусульман, борясь за чистоту веры. Это давалось ему не очень легко.