Пыль моря (СИ)

– Никого держать насильно не станем. Воля хозяйская.

– А корабль? Что нам делать без корабля?

– Со временем появиться и корабль. Мало нам попадаются разные суда? Первый же захваченный корабль и станет вашим. Чего тут рядить. Никто на вас обижаться не станет, – Вэйдун демонстративно отошёл от спорщиков.

– Довольно кричать! – загремел голос Мишки. – Всё решили по совести! И пока другого судна нет, то придётся всем выполнять волю большинства. Это будет правильно. Расходитесь и готовьтесь к завтрашнему отплытию.

Матросы ещё долго обсуждали сход, но кроме двух горлопанов никто особенно не выступал с претензиями.

К Мишке подошёл старик островитянин. Он низко поклонился и, отведя капитана к дереву с развесистой кроной, заговорил тихо и таинственно:

– Вы туг спорили и кричали. Я так понимаю, что несогласные боятся за добычу. Ведь при постоянных поисках её станет меньше.

– Так, что ты хочешь, дедушка?

– Старый Лян не выдал тайника разбойникам, но мне было известно его место. Нам те камушки ни к чему.

Какой в них прок здесь. А вам могут пригодиться. Раздай своим товарищам, пусть успокоятся. А я тебе покажу то место, а то помру, и никто не узнает про них.

– Спасибо, дед, но как-то неловко брать у нищих богатство. Мы и сами можем добыть его. К тому же оно у нас всё равно не держится. В первом же порту спускаем всё до нитки.

– Ничего, голубь. Нам оно совсем без надобности. Пусть послужит благому делу. И нам приятно будет вспомнить, что и мы внесли во мщение свою малую лепту.

– Да ты смотри, дед.

У меня самого только и осталось, что два камня и один из них ваш. Берегу не как богатство, а как память. Боюсь расстаться.

– Ничего. То подарки, и ты хорошо сделал, что сохранил их, а наши камушки пусть послужат общему делу.

– Ну хорошо, уговорил. Пусть будет по-твоему. Может так и лучше.

– Лучше, голубь, лучше. Сегодня и отыщем их. Тянуть не будем.

После обеда Мишка со стариком отправились в гору. Старик часто останавливался и отдыхал на трудном подъёме, хоть тропа ещё не совсем заросла, и путь был знаком.

К вечеру достигли вершины.

В пещере, в самом дальнем углу, старик с помощью Мишки отвалил плоский камень и, выгребая щебёнку из ямки, что-то шептал сухими губами.

Мишка с интересом наблюдал за неторопливыми движениями старика, а в груди нарастала волна щемящего чувства теплоты к этому тихому говорливому и такому беспомощному человеку. Он вдруг представил себе его тусклую и безрадостную жизнь, обречённую на медленное умирание.