Пыль моря (СИ)

Торопливо понёс письмо старику Ся. Долго тихо беседовали с ним. Рядом находилась Фын и с недоумением поглядывала на взрослых большими чёрными глазами.

Все дела были закончены. Мишка с влажными глазами прощался с дочерью, та прижималась своим худеньким тельцем к его массивной груди и вертела головой, избегая колючей бороды отца. Смеялась и плакала, а Мишка не в силах был её утешить. Комок застрял в горле и не давал говорить.

Старики и дети махали руками, стоя на самом краю берега. Джонка, плавно покачиваясь, удалялась в море.

– Я вернусь, Фын! – кричал Мишка, сложив руки рупором. – Жди меня, дочка!

Фын кричала в ответ, но Мишка уже не расслышал её слов и только наклонялся вперёд, свешиваясь за борт.

– Вот и начинаем опять всё сначала, – тихо молвил Вэйдун и положил на плечо Мишке свою морщинистую руку.

– Да, опять. И сколько так будет ещё?

– Кто его знает. Однако ты зародил во мне мысль и теперь она не даёт мне покоя.

– Что за мысль? Не помню.

– Да о том, что, не пора ли заканчивать шататься по морям.

– Думается, что мысль правильная, – Мишка всё смотрел на удаляющийся остров и отвечал бездумно, не осмысливая ответов. Он не мог оторвать глаз от острова. Тот терялся в дымке, и гора уже не казалась зелёной, и всё сливалось в тёмное пятно, подёрнутое пеленой дали.

Ветер свежо гнал пологую волну без барашков, мачты поскрипывали, и парус знакомо шелестел, навевая воспоминания прошлых лет. Джонка шла на северо-запад почти по ветру, легко накренясь, оставляла длинный след, терявшийся в волнах.

Слева по борту показалась полоска земли, и Вэйдун чуть тронул румпель. Следить надо было внимательно. Могут встретиться опасные рифы, которых здесь было множество. Знакомые места ещё по предыдущему блужданию в этом архипелаге.

Ночь выдалась ветреная, никто не ложился спать. Все переживали за джонку и постоянно находились на палубе, всматриваясь в темноту. Но джонка только сильно кренилась, и тогда казалось, что она зачерпнёт волну и перевернётся.

Утром ветер стал стихать. Осунувшиеся после бессонной ночи лица повеселели и глаза заулыбались.

– Ну и натерпелся я за ночь, будь она не ладна! – кричал возбуждённо Сань-Гуй. – Думал, что перевернёмся!

– А я думаешь нет? – отвечал Фу Чжи. – Один Вэйдун, как ни в чём ни бывало.