Дворяне обсуждали ее между собой, указывали друг другу на нее, но считали ниже своего достоинства расспрашивать кого-либо о рабыне, за каковую они ее принимали, судя по одежде и занятию. И лишь Альфред не постеснялся обратиться к Ройсу, чтобы тот удовлетворил его любопытство.
Если бы Кристен могла присутствовать при этом разговоре, она пришла бы в ярость. Она и так была в бешенстве из-за того, что все без конца обсуждали пленных викингов. Ройса превозносили за этот подвиг, хвалили за то, что он заставил этих дикарей работать на постройке укреплений.
А между тем эти дикари весь день сидели взаперти в своем сарае, где не было даже окон, в то время как все в доме пировали! Эти дикари были ее друзьями и родственниками!
Если бы она и так уже не была на взводе из-за жары, тех презрительных замечаний в адрес ее друзей, которых она успела наслушаться, было бы достаточно, чтобы довести ее до точки кипения. Достаточно было косого взгляда или неосторожного слова, чтобы она взорвалась. И как раз таким взглядом одарил ее Ройс.
Когда менестрель исполнял очередную балладу и все на время притихли, Кристен подошла к открытому окну и присела на подоконник, обмахиваясь обеими руками. Приставленные к ней охранники не могли видеть ее со своего места, так как ее загораживали стоявшие у стола женщины, что вполне устраивало Кристен в се теперешнем мрачном расположении духа. Но Ройсу было отлично видно ее, и она перехватила его суровый взгляд, который совершенно правильно расценила как приказ держаться подальше от окна.
Неужели он считал, что она убежит через окно? Вне всякого сомнения, именно этого он и боялся. Ей отказывали даже в возможности хоть немного передохнуть от духоты.
Это было уже слишком. Она поднялась и, не спуская глаз с Ройса, демонстративно оторвала оба длинных рукава своей рубахи, как уже сделала однажды, и выбросила их в окно. Она мгновенно почувствовала облегчение, когда прохлада коснулась ее обнаженных рук.
Кристен услышала, как Ройс добродушно рассмеялся над этой выходкой, и его смех заставил ее остановиться, прежде чем совершить еще какой-нибудь необдуманный поступок, и увидеть забавную сторону в происшедшем.
Раздражение, которое накапливалось в ней целый день, внезапно улетучилось. Она даже улыбнулась, когда Ида принялась отчитывать ее и потащила назад к столу.
Все это произошло меньше часа назад. Сейчас же оживленный шум голосов в зале начал постепенно стихать, со столов убирали остатки еды, на кухне вовсю кипела подготовка к утренней трапезе.
