Темно-коричневый плащ с подкладкой шафранового цвета, сделанной из дорогого шелка, был застегнут на правом плече, как это было модно. Тем же шелком были оторочены подол и горловина его туники песочного цвета, а длинные рукава плотно облегали запястья. Эти цвета шли к нему как нельзя лучше, так выгодно оттеняя его темно-зеленые глаза, что они казались еще более поразительными. Широкий ремень был украшен янтарем, и даже рукоять кинжала, который он носил на поясе, была усыпана драгоценными камнями.
После того столкновения с Элдредом у него не было возможности поговорить с ней, и первые же его слова очень удивили ее:
– Ты принесла мне извинения сегодня, но я не уверен, что нуждаюсь в них.
– В любом случае ты их получил и можешь распоряжаться ими по своему усмотрению, - предложила она.
– В таком случае, я хочу вернуть их тебе обратно. - Он присел на кровать, согнув одно колено, чтобы повернуться к ней лицом. Его рука потянулась было к ее бедру, потом он заколебался и убрал ее. - Я давно знаю Элдреда.
Я знаю, что он всегда рад посеять смуту, где только можно.
– Я не лгала, милорд, - сказала Кристен спокойно. - Я действительно нарочно спровоцировала его.
– Но ведь это он искал твоего общества, а не наоборот.
– С этим я не могу не согласиться, - улыбнулась она.
Он снова протянул к ней руку и на этот раз на секунду положил ее ей на бедро.
– Я еще не поблагодарил тебя за то, что ты проявила такой такт в присутствии Альфреда.
– О нет, ты уже поблагодарил меня, - мягко ответила она Ройс опасался, что Кристен не поймет значения улыбки, которую он послал ей перед тем, как удалиться вместе с Альфредом, но она поняла.
Она знала его лучше, чем он думал, и это было ему очень приятно.
Он улыбнулся, перед тем как встать с постели. Им не удастся поговорить, если он будет оставаться так близко от нее, а ему очень хотелось обсудить с ней их уговор. Он хотел от нее не так уж многого, и при всей ее любви к свободе надеялся, что она не сможет отказать ему.
Он принялся снимать свой плащ, но его пальцы, расстегивавшие золотую пряжку, замерли, когда Кристен села в постели.
Простыня свалилась с ее груди и сползла ей на колени, но она и не думала поправлять ее. Она выжидательно смотрела на него, воспринимая свою наготу как нечто совершенно естественное и даже не представляя, какое воздействие ее вид оказывает на него. Он же был просто заворожен, его взгляд остановился на ее полной высокой груди, и он уже был не в силах отвести глаза в сторону.
