Церковь сурово осуждала кровавые междоусобицы, но была не в силах остановить их.
– Почему ты никогда не говорила мне, что ты христианка? - спросил он.
– А что это изменило бы? Твои другие рабы тоже христиане, и все же они остаются рабами.
– Это многое меняет, Кристен. Это роднит нас с тобой и дает мне в руки мощный рычаг, с помощью которого я могу воздействовать на тебя, чего мне так не хватало. Теперь я смогу доверять тебе.
Она подозрительно прищурилась.
– О чем это ты, сакс?
– Теперь я готов поверить твоему слову, если ты поклянешься именем Бога.
Поклянись, что ты никогда не станешь пытаться бежать отсюда, и я предоставлю тебе такую же свободу, как и остальным слугам.
– И больше никаких кандалов?
– Никаких.
– Тогда я клянусь…
Кристен замолчала. Все происходило слишком быстро. Она собиралась связать себя клятвой, предварительно не обдумав этот поступок.
– Кристен?
– Господи помилуй! - вспылила она. - Дай же мне хоть минуту на размышление!
""Никогда”, сказал он. Никогда, это означает до конца ее дней.
Что произойдет, когда он охладеет к ней, когда у него появится жена, которая станет любить его и заботиться о его нуждах? Ей станет ненавистен и этот дом, и, без сомнения, его хозяин. - А она все еще будет связана своим словом, и ей придется продолжать жить здесь, работать в доме - и так всю оставшуюся жизнь.
Девушка пристально посмотрела на него. Он будет только рад. Какое ему дело до ее чувств? Хотя почему он тогда готов пойти ей навстречу и заключить это новое соглашение?
– Хорошо, милорд.
Клянусь именем Бога, что я не буду пытаться бежать из Уиндхерста - до тех пор, пока ты не женишься. - Его глаза сузились, и она рассудительно добавила:
– Прости, что я так говорю, но мне не понравилась твоя невеста. Я не думаю, что смогу жить здесь, когда она станет хозяйкой дома.
– - Хорошо, - согласен, - отрезал он.
– Ты это серьезно? - удивленно спросила она. - Ты, принимаешь эти условия?
– Да. Это означает лишь то, что к тому времени ты сможешь оказаться в кандалах.
Кристен заскрежетала зубами от досады.
– Пусть будет так. Но это все, в чем я готова поклясться.
– Нет, ты должна еще будешь дать мне слово, что не станешь помогать своим друзьям бежать. - Он приложил палец к ее губам, чтобы предупредить ее возмущенный протест. - До того времени, пока я не женюсь.
– Хорошо! - резко ответила она. - Но я не стану клясться, что откажусь от мести!
– Это я знаю, - с сожалением сказал он. - Олден достаточно поправился и вполне может защитить себя.
