Она перечислила всех поименно, потом он надолго замолчал, вспоминая погибших. Легкий ночной ветерок трепал ее волосы, ночную тишину нарушало жужжание и стрекот насекомых. Кристен разделяла его боль, но знала, что отчасти он испытывает облегчение, потому что могло быть и хуже, ведь он считал, что погибли все до единого.
– Продолжай, - проговорил он наконец.
– С меня сняли цепи лишь на этой неделе, когда сюда пожаловали с визитом король саксов и его приближенные. Кое-кто из дворян пытался приставать ко мне, поэтому Ройс распорядился расковать меня, чтобы я имела возможность защитить себя в случае необходимости.
Но сегодня утром - точнее, вчера утром - они уехали, и на меня снова надели бы кандалы, если бы я не поклялась, что не стану пытаться бежать отсюда.
– Ты по доброй воле обрекла себя на то, чтобы навсегда остаться здесь? - В его голосе прозвучало отчаяние.
– Нет, мы заключили соглашение. Когда Ройс женится, я освобождаюсь от данной клятвы.
– А когда это произойдет?
– Скоро.
Обдумав только что услышанное, он немного расслабился.
Кристен почувствовала, что он уже не с такой силой сжимает ее руку.
– А теперь рассказывай, пока я не умерла от нетерпения, - сказала она. - Как тебе удалось спастись? Я видела, как тебя ранили.
– Ты видела?!
– Тише! - прошипела она, когда он возвысил голос. - Конечно же, я все видела. Я не могла оставаться на корабле, когда услышала звуки сражения. Я не могла не поспешить на помощь!
– Ты - на помощь?
Она проигнорировала его презрительное восклицание.
– Пусть от меня было не так уж много толку, но, по крайней мере, я уложила сакса, который ранил тебя.
– Ты?!
– Селиг!
– Клянусь Одином! Тебя же могли убить!
– Но не убили. Хотя, к сожалению, его я тоже не убила, только ранила. Он поправился и однажды оказал мне неоценимую услугу, но я все равно не собиралась отказаться от мщения и попыталась бы убить его. Я рада, что теперь мне не нужно этого делать. - Селиг укоризненно качал головой, и она нетерпеливо добавила:
– Ну же, рассказывай дальше! Последний раз, когда я видела тебя, ты не двигаясь лежал на земле в луже собственной крови.
– О да, я был очень тяжело ранен. Я пришел в себя лишь после того, как отъехали телеги, на которых увезли пленных. Меня посчитали мертвым и оставили лежать вместе с остальными погибшими. Охранять мертвецов сочли излишним, но я не знал, вернутся они или нет, чтобы похоронить убитых, поэтому на всякий случай кое-как уполз с поля боя.
