А потом позвала господ:
— Лорды, прошу к столу!
Удастся обвести губернатора вокруг пальца и, надавив на любопытство, добиться снижения стоимости патента? Или же умопомрачительный запах, от которого у меня подводило живот, не произведёт на него должного впечатления?
Глава 25"
"Единственный табурет, который был на кухне, был предложен губернатору. Лорду Женну пришлось присесть на подоконник, а Стац замер в дверях. Мужчина шумно втянул носом воздух и едва слышно проговорил:
— Она и ещё и готовит? Сокровище, а не девушка!
Мне была безумно приятна его похвала, а вот лорд Кает недовольно кашлянул и наклонился над пиццей, придирчиво рассматривая её со всех сторон:
— Хм.
Выглядит странно.
— Зато пахнет великолепно, — несчастно проблеял лорд Женн, понимая, что ему вряд ли предложат хотя бы кусочек. Гулко сглотнул и жалобно спросил: — Сколько бы стоило это блюдо, леди Некрофф?
— О, это особо редкий деликатес, — я воздела руки и пылко сообщила: — Называется пицца!
— Птица? — нахмурился губернатор.
— Спиться? — встрепенулся лорд Женн.
— Пиц-ца, — громче повторил за мной Стац. — Видимо, производное от чаровница. Слышал, что в роду Некрофф женщины обладали сильным даром к бытовой магии. Счастлив видеть, что так оно и есть.
О, какой мужчина! Его слова ласкали мою душу! Но комплиментов хотелось больше и больше, и с губ сорвалось:
— А я ещё лампочки могу зажигать!
Мужчины растерянно переглянулись, а лорд Женн вернулся к своим баранам:
— Так сколько это стоит, миледи?
Я прикинула, сколько бы лапшички бы сделали из того кабачка, и выпалила:
— Двадцать пять золотых!
— Ого, — только и смог произнести ошеломлённый мужчина.
Я же широко улыбнулась:
— Но это гипотетически. Лорд Кает, примите, пожалуйста, эту кабачковую пиццу в качестве моей благодарности за ваше великодушное прощение и решение выдать мне патент за тридцать золотых.
— Пятьдесят! — возмутился он.
— Первое слово дороже второго! — заявила я, так как терять нам всё равно было нечего.
— Сначала вы сказали тридцать. Или слово губернатора ничего не стоит?
Он сузил глаза, явно сожалея, что позволил себе расслабиться, поддавшись влечению. Кадык дёргался, даже уши подрагивали от мысленных усилий в поисках повода отказаться от своих слов.
И, кажется, даже рот приоткрыл, набирая воздух для отповеди. Да кто же ему даст?
— Кушайте, пока не остыло! — Подцепив трезубой вилкой кусочек пиццы, я ловко сунула губернатору в рот.
