Лара с восторгом смотрела на меня, видимо, ожидая радостных эмоций. Я кисло скривилась и сказала:
— Я не планирую надевать это платье на Бал. Подготовь, пожалуйста, то шоколадное, о котором мы разговаривали ранее. А это повесь поглубже в шкаф.
У горничной в глазах полыхнул огонек разочарования, но мне было все равно. Я лишь поерзала, поудобнее устраиваясь на кровати, и вновь окунулась в чтение романа, который взяла в библиотеке.
Воспоминание о вчерашнем вечере заставило сердце яростно забиться. Надо же — быть представленной принцу свалившись с лестницы! Такое могло произойти только со мной.
А еще этот несносный герцог. Он весь вечер меня дразнил и пытался задеть. Но что самое ужасное — это работало! Я как маленькая девочка заглатывала наживку и отвечала на его нападки.
Придя к себе в комнату, я продолжала кипеть от негодования. Но потом села и тщательно все взвесила. Самое главное в моей ситуации: не позволить герцогу и прочим повесам задурить голову сестре и графине, а все остальное меня не касается.
Я больше не буду реагировать на Сварского. Буду тихо сидеть в уголочке, как и полагается компаньонке. Но вот если он попытается использовать свои чары на Ивенне… Мои ладони сами собой сжались в кулаки. Тогда держитесь, герцог.
— Леди Эмилия! — вновь забежала в комнату Лара, прерывая мои мысли. — Леди Эмилия!
— Да что с тобой такое сегодня? — не сдержалась я. — Бегаешь, шумишь, аж голова заболела.
— Простите, миледи, — покаянно опустила голову Лара.
— Просто вам еще доставили. Вот.
Горничная протянула мне сверток. Я с любопытством развернула вощеную бумагу, повертела в руках коробочку и осторожно открыла.
— Ох, миледи, какие они! — всплеснула руками Лара, заглядывая мне через плечо.
— Действительно. Изящная вещица, — с придыханием сказала я. — Осталось понять так ли они удобны, как симпатичны на вид. В очках это важнее, чем внешняя красота. Как, впрочем, и во всем ином…
Я встала с кровати, подошла к зеркалу и с замиранием сердца надела очки.
Золотая оправа необычной округлой формы, с тончайшими линзами, села как влитая. Мне показалось, что даже лицо преобразилось, стало более притягательным. А еще мир обрел большую резкость, недоступную мне в старых очках. Это изделие стоило каждой монеты, отданной за него.
— А на дужках-то камушки какие блестящие, — вновь восторженно пролепетала Лара.
В этот раз я ничего не стала ей говорить. Мастер и впрямь превзошел все мои ожидания.
