— Вы лучше сами поглядите, — наконец проговорила горничная и кинулась к шкафу, доставать домашнее платье.
Больше она не произнесла ни слова, что само по себе было удивительно. Я тоже не расспрашивала, уж чего-чего, а терпения мне не занимать. Правда, отец всегда говорил, что я иной раз путаю терпение с упрямством, но мне-то виднее."
"Лара помогла мне одеться и потянулась к волосам, но я взмахом руки остановила ее. Небрежно заколола несколько прядей наверх, а темные кудри оставила расплескавшимися по плечам.
Горничная распахнула передо мной дверь, и я шагнула в гостиную, чтобы тут же отпрянуть назад.
— Богиня, что это такое? — в ужасе воскликнула я.
Столы и пол в гостиной были заставлены цветами и коробочками разных размеров. Аромат стоял такой, что у меня закружилась голова.
Но это еще не все. На спинках кресел и дивана, на подоконнике, камине и даже на рамах картин сидели магические вестники. При моем появлении они взбодрились и интенсивно зашуршали бумажными крылышками. Самые наглые попытались подлететь.
Я выпустила в них искру, и они опали на пол листами бумаги, которые тут же подобрала Лара.
Я подошла к одной из корзинок с цветами и вытащила карточку:
*
Милостивая госпожа!
Прошу принять сей дар и заверить Вас в дружеском расположении.
Виконтесса Жоудан.
*
Следующей я открыла небольшую коробочку, в ней оказались цукаты и карточка примерно такого же содержания, что и в цветах. До меня потихоньку стало доходить из-за чего, вернее из-за кого случилось это нашествие знаков внимания.
Входная дверь распахнулась с такой силой, что впечатала в стену несколько бумажных птиц, сидевших на ручке.
— Эмилия! — раздался вопль разъяренной Ивенны. — Ты говорила, что нельзя общаться с повесами. А сама!
Сестра сверкала глазами и потрясала газетой, зажатой в руке. На шум из своей спальни вышла София и застыла, не зная, что предпринять.
— Иви, я умоляю тебя, не кричи. И так голова болит от цветов, — я потерла руками виски и велела горничной: — Лара, открой окна пошире, пожалуйста.
— Голова болит от цветов? — вскинулась Иви и обвела расширившимися глазами благоухающие подношения. — Ты специально все затеяла, чтобы стать популярной! Испачкала вчера герцога, чтобы привлечь его внимание! Ты плохая сестра! Я пожалуюсь на тебя отцу!
Последнюю фразу она почти провизжала. После чего топнула ногой, кинула в меня смятую газету и ушла, яростно стуча каблучками.
Лара подняла газету, разгладила ее и подала мне.
